Кто хочет подвести итог своей жизни в смысле благополучия, должен вести счёт не по пережитым им наслаждениям, а по количеству избегнутых зол.

Как ни разнообразны формы, в которых проявляется счастье и несчастье человека… но все они имеют одну и ту же материальную основу — телесное наслаждение или страдание.

Всякий ребёнок на свете в известной мере гений, и всякий гений в известной мере — ребёнок. Сходство обоих обнаруживается в наивности и возвышенной простоте.

Сходство гениальности и добродетели основано на следующем. Всякий порок есть сильное хотение, доходящее до того, что угождение собственной плоти становится отрицанием чужой. […]

Гениальность же есть тот род познания, который не следует закону основания, именно — познание идей.

Человек, преданный этому роду познания, уже не действует во имя воли.

Всякая ложь и абсурд разоблачаются обычно потому, что в момент апогея в них обнаруживается внутреннее противоречие.

• Нет лучшего средства для освежения ума, как чтение древних классиков; стоит взять какого-нибудь из них в руки, хотя на полчаса, — сейчас же чувствуешь себя освеженным, облегченным и очищенным, поднятым и укрепленным, — как будто бы освежился купаньем в чистом источнике.

• Большая часть человеческого знания во всех отраслях существует лишь на бумаге, в книгах, — этой бумажной памяти человечества. Поэтому лишь собрание книг, библиотека является единственной надеждой и не уничтожаемой памятью человеческого рода.

• Если все читать и читать без конца, не обдумывая за тем прочитанного, то оно не пускает корней и по большей части гибнет.

Кто не любит одиночества — тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.

Умные не столько ищут одиночества, сколько избегают создаваемой дураками суеты.

С точки зрения молодости — жизнь есть бесконечное будущее, с точки зрения старости — очень короткое прошлое.

Сострадание к животным так тесно связано с добротой характера, что можно с уверенностью утверждать, что не может быть добрым тот, кто жесток с животными.