Художник ведёт нас в мир неизвестной Женщины. Ведёт единой линией, единым изгибом, от ступни до кончиков волос, ведёт мазком кисти.
Мы видим то, что есть сейчас, или то, что было час назад, либо то, что будет после…
Её чувственность способна совратить твоё воображение мазком кисти художника…

«— Ты знаешь, что Бах потерял малолетнюю дочь, а потом трех сыновей, а потом и жену, Марию-Барбару? Знаешь?
— Нет.
— Потом они со второй женой, Анной-Магдаленой, потеряли еще четырех дочерей и трех сыновей. Одиннадцать любимых детей… Многие исследователи задавались вопросом: как Бах сумел пережить эти утраты? Почему не перестал дышать, почему его сердце не остановилось? А главное — как он смог и дальше писать музыку? Самую прекрасную музыку, какую доводилось слышать миру. Знаешь, как он смог? Я тебе скажу.
— Ну и как?
— Нота за нотой…» (Дж. Доннелли)
В жизни всегда нужна нота. Самая первая после любой потери. Самая громкая среди тишины. Самая настоящая, которая идет от сердца. С одной ноты начинается мелодия. С одного шага путь. С одной мысли — верное решение и правильный выбор. Выбор всегда за человеком. Звучать или не звучать…

Если умеешь делать добро, для другого человека, от чистого сердца и от всей Души, делай.
Не думай о том, что кто-то будет неблагодарным.
И если найдётся один человек, который будет молиться за тебя это уже хорошо. Эти молитвы любит Господь.

Вчера утром Аниела нашла записку на полке в книжном шкафу, написанную «смешным» почерком…
Я живу в твоём шкафу. На второй полке снизу. В твоих любимых полосатых носках. Я поскрипываю дверью ночью. А ещё исподтишка забавляюсь твоими бусами. Я прячусь от кота в складках штор. А потом тихо фыркаю в кулачок, где-то на антресолях. Тихонько так, чтобы ты не слышала, и хитрый кот тоже. Днём я покачиваюсь на люстре. Читаю книги. И всегда тебя жду. Когда тебя долго нет, скучаю. Сижу на подоконнике и выглядываю тебя в окне. Я мог бы тебе показаться, но боюсь… испугать тебя, милая Аниела.
Я — Барабашка. Живу, в шкафу. В самом дальнем уголке. Я — хороший. Ты меня не бойся, ладно?
К записке была фотография-селфи Барабашки с котом…

Бывали случаи, когда он не мог дождаться вечерней почты, с которой номер приходил, а покупал его за полчаса на улице, и, бесстыдно, едва отойдя от киоска, ловя красноватый свет около лотков, где горели горы апельсинов в синеве ранних сумерек, разворачивал газету — и, бывало, не находил: что-нибудь вытеснило; если же находил, то, собрав удобнее листы и тронувшись по панели, перечитывал свое несколько раз, на разные внутренние лады, то-есть поочередно представляя себе, как его стихотворение будут читать, может быть сейчас читают, все те, чье мнение было ему важно, — и он почти физически чувствовал, как при каждом таком перевоплощении у него меняется цвет глаз, и цвет заглазный, и вкус во рту, — и чем ему самому больше нравился дежурный шедевр, тем полнее и слаще ему удавалось перечесть его за других.

Я должна успеть попросить прощения у тебя.

Прости меня, мужественный Мужчина, с большим, но больным сердцем. Прости, что искала для себя немного места в твоём сердце и в твоей сложной жизни.
Прости, что не понимала тебя, и ты стал «заложником» моей искренности и нежности. Прости, что «навязывала», по-поросячьему, свои переживания и воспоминания. Прости, что была эгоисткой, когда тебя о чём-то просила, заглядывая только в себя, в свою жизнь. Прости, что так многого хотела и ничего не могла дать взамен.
Прости, что желала помочь, и знаки моего внимания, сегодня вызывают у тебя отвращение…
Прости меня за всё, так как не знаю, встретимся ли.

Мальчик с первой парты, если бы ты разбил моё сердце 10 — 20 лет назад, у меня было бы время собрать осколки…

Сейчас времени не осталось.
…

Иногда ей кажется, что она не успеет отдать то, что должна отдать Любимому Человеку. Или не научится, что и того хуже. Тогда она начинает тосковать, как тоскуют люди, когда испытывают большое бремя под сердцем, — тихо.

Может, поэтому так часто просит прощения у Человека, которого искренне любит.

Когда твоё сердце борется с разумом, вспомни мудрую «Молитву» Экзюпери. Задумайся о том, как он просит о нужных вещах…

Делай новые шаги каждый новый день и делай их в защитных слоях молитвы, которую знаешь. И тогда Душа твоя не будет голой.

Мне грустно за то, что я не сделала многих вещей для тебя, а ты для меня… Грустно за многие недоказанности, недоговоренности; за жадность на жесты любви и понимания, я всегда буду за этим жалеть. Мне жаль, что я на прощание не обняла тебя так крепко, чтобы у меня заболели руки, я тогда не знала, что это было в последний раз. Тогда меня не хватило — на этот жест смелости и любви, и мне его всегда не будет хватать. Хотя на самом деле многих жестов и поступков…

Ты всегда была разной…
А я был гурманом, которому ты нравилась на вкус.

/ОСТРАЯ НА ВКУС ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА…/