Зульнора

Свобода слова плюс свобода нравов минус свобода совести даёт, в итоге, свободу словоблудия.
/zulnora/

Любую революцию, в каком-то смысле, можно назвать сексуальной… в конечном итоге, одна из воинствующих сторон удовлетворит сексуальную потребность другой.
/zulnora/

Увы, попасть в истории анналы
Весьма проблемно нынче без анала.
/zulnora/

Есть в исторической науке спорные моменты,
Но чтобы миру что-то доказать,
Быть надобно не доктором наук, а… пациентом.)
/zulnora/

Привыкай, дорогой, я теперь в твоей жизни, быть может, надолго.
И учись, наконец, мои мысли читать меж рифмованных строк.
Я совсем не боюсь в тебе видеть сегодня матёрого волка,
Потому что сожрал моё сердце вчера предыдущий мой волк.

Ты, конечно, не Бог, потому как во мне не почувствовал жрицу,
Не склоню я колено, не рухну весталкой у ног твоих ниц.
Я тебе обещаю, что взмах твоей дерзкой и властной десницы
Отменить я смогу лёгким взмахом своих бархатистых ресниц.

Не заметишь, как вдруг под луной заблестит твоя жёсткая шкура,
Как исчезнут бесследно следы от клыков предыдущих волчиц.
Что мне делать с собою такой, с моей хищной звериной натурой —
Жаль, что сука-судьба приносила мне в жертву каких-то лисиц.
… показать весь текст …

Размах крыльев поэта прямо пропорционален размеру клюва критиков, которым он позволяет себя клюнуть.)
/zulnora/

И даже в Брюсселе главный тот, у кого — «капуста».
/zulnora/

Всё незавидное, незадавшееся и незатейливое рано или поздно становится незалежнiм.
/zulnora/

Идя в театр, на шоппинг, по гостям,
Идя вразвалочку, толпою или строем,
Мы по солдатским чьим-то топаем костям
И эта мысль мне не дает всегда покоя.
/zulnora/

Жена для мужа должна быть ночью любовницей, утром — мамой, днём — чужой женщиной, а вечером — доченькой.
/zulnora/

Люблю хруст денег, снега и ломающегося мозга.
/zulnora/

Это не люди носят маски, а маски носят людей… выбирают их на ярмарке тщеславия, кого-то подороже, кого-то по цвету кожи, а кого-то и просто по роже.
/zulnora/

Шпилька — тот самый гвоздик, на котором может повеситься отвергнутый мужчина.
/zulnora/

У каждого начинающего поэта есть риск превратиться в поэта конченного.

Все жилетки мистера Обамы
Обрыдал политик-скорострел —
Это не комедия, а драма —
Человека галстук взял и… съел.
/zulnora/

Бестактность это опорожнившееся мнение.

Есть у мужчины-скандалиста свой запашок неслабый —
Он пахнет кухней, щами кислыми… короче, пахнет бабой!
/zulnora/

Папиному другу повезло… Он попал не в Освенцим, а в Люббенау.
Его угощали шоколадом, по утрам давали молоко и вообще вполне сносно кормили. А что ещё нужно пятилетнему малышу для счастья? Ну подумаешь, мамы рядом нет, подумаешь, игрушки стали несбыточной мечтой. Зато он жив, почти здоров, и очень даже сыт. Правда, кровь зачем-то брали, но так это же мелочи… тьфу! Брали, значит, так надо… и не жалко ни капельки. А вдруг какому-нибудь важному немецкому солдату кровь никчёмного пятилетнего советского малыша жизнь спасла. И то польза. Только почему-то сил совсем не было, подташнивало, и голова кружилась. И ещё в глазах, когда резко вставал — звёздочки… звёздочки.
Папиному другу повезло… Он мог сгореть в пятилетнем возрасте в печах немецкого концлагеря, или же умереть в депортации от голода в уральской деревушке, но он умер в Ташкенте, в возрасте 48 лет, от сердечной недостаточности. Детей он иметь не мог, поэтому и помянуть его, кроме нас с вами, некому.
Звали его Иззет Кучалиев.

К нам однажды пришла побирушка Любовь,
Вся в лохмотьях, в котомке — прореха.
Попросила Любовь дать ей временный кров,
Обещая не стать нам помехой.

Попросилась на день, чтоб остаться навек,
Обливая слезами пороги.
Только слишком брезглив и гневлив человек,
Чтобы бросить судьбу ей под ноги.

Мы решили оставить Любовь на чуть-чуть,
Только в роли прислуги-рабыни.
Мы боялись наш затхлый мирок всколыхнуть,
И лишиться свободы отныне.
… показать весь текст …

Жаль, наш стёб родной, российский,
Не поймёт Европа.
Городами правят писька,
А Европой — жопа.