Zulf

Дождь омыл
Мою печаль,
Безнадёгу смыл
Вчистую.
И с отрады
Пыль встряхнул.
Заблестела вера.

Стучало в висках: «Одна».
Серость дня поглощала.
Электричества нет…
Даже книг не прочесть…
Засыпала душа…

Она мечтала варить кашу вместо макарон, которые обожали её мужчины. Оставшись одна, она возненавидела кашу. И варит макароны.

В Москве потеплеет…
Прогноз обещает:
Ветер и нам навеет тепла.

И смеялись мы,
И вином запивали слова.
То была роскошь ночи.
У костра согревалась душа.

И сыпались звезды.
Приветы августовского неба.
То была роскошь жизни.
У друзей вершилась судьба.

Ты вчера начеркала мне пару строк.
Мол, приду, полечить душу раненную.

— Приходи, — не сказала. Промолчала.
Ты его отпустила. А любила ли?..

Встала с солнцем. Успею ли за ним?

Цветные сны… Это словно в сказке побывать.

Души смятенье не тревожь.
Всё успокоится. Всё блажь…

Виноградину я съела.
И пошла плясать душа.
Где же ты, шальная юность?
Где ж орёл мой, молодой?

Ты звал меня. Под шум дождя пьянящий аромат травы, берез манящий шелест обещал.

Зачем? Не знаю…

В уютном кресле, укрывшись пледом, открыв окно, всё это ощущаю.

Живу в деревне.

Не тебе изменяю.
Себе. Провожаю,
Не отпуская.
Нить невидимая
Крепче некуда.
Будем вместе
Хоть изредка.

В тишине посидеть я мечтала.
Только громкая слишком она.
Замышляла с собой диалог.
Скверный получился монолог.

Заскочила в гости матушка Зима
И морозцем щёчки подрумянила.
Одеяльце снежное вручила.
Чистоплотностью своей хвалилась.

— Загостилась ты, — Осень упрекнула,
И, насупившись, ливнем её смыла.

«Если что, я на телефоне!»,
Пишет парень молодой.
Представляю я картину:
Трубка выросла в размерах.
Милый пляшет на дисплее.

Спросила дочь: «Какое оно, лето?»
Ответила мама, прижав к себе чадо:

— Л ивнями теплыми пузырится лето.
Е жевикой и смородиной пахнет лето.
Т анцами под луной искрится лето.
О тпуском мамы и папы радует лето.