Юлиан Семенов

Самые праздничные дни, пожалуй, были на Николиной горе, в сентябре того далекого года, когда Степанов впервые увидел Надю, но они ещё не принадлежали друг другу по жестоким людским законам, следовательно, не имели прав друг на друга и не смели задавать вопросы, похожие на те, что задают следователи, призванные поймать и изобличить, а могли только беседовать о прошлом или мечтать о будущем.

Степанов вспомнил, как они познакомились с Андреевым четверть века назад… Андреев был тогда душою компании;никто так не умел вести застолье, танцевать, шутить, как он;никто не умел так поджарить бараньи ребрышки, взятые за бесценок в «кулинарии», или сварить пельмени;никто не был так щедр в советах и помощи…
Потом он надолго уехал за границу;вернулся;встретились в Доме журналистов, Андреев достал какую-то мудреную книжечка (Степанов раньше таких и не видел), перебросил пару страниц, пояснив, что это «денник"-расписание встреч, звонков, памятных дат (не забыть, кого и когда поздравить), сказал задумчиво, что послезавтра в семнадцать тридцать у него есть «окно"и он был бы рад выпить со Степановым чашечку кофе…

Кому я нужен на этом свете? И чего я на этом свете искал? Нежность мне надо было беречь — и свою и тех, кто мне её отдавал, а я всё борьбы хотел, истины, правды…

Я нашел три гостиницы: одна была на самом берегу, номер стоил 60тысяс лир;вторая-в ста метрах от моря: стоимость номера-35 тысяч;в придорожной, правда, без кондиционера,"койку"можно было получить за 20тысяч…
Если бы это была моя первая загранпоездка или даже пятая, я бы наверняка остановился во второй гостинице и вынужден был лишить себя ужина и завтрашнего обеда для «выравнивания бюджета», но опыт-великая штука: я знал теперь, что цены здесь «прыгающие», что здесь надо быть жёстким в своих усло…
… показать весь текст …

Нельзя убить одним патроном двух вальдшнепов.

Русские критикуют себя сами, но терпеть не могут, когда это делают иностранцы.

Виноват всегда тот, кого облили дерьмом — в конце концов, ему отмываться.

Не хочешь с ним быть — ну, и плевать восемь раз.

Жить и умирать надо в чистом.

Лавочник, спящий с женой под пуховым одеялом, считает безумцем и чудаком полководца, спящего под серой суконной шинелью. Лавочник не в состоянии понять, что ДОСТИГНУТОЕ — скучно, как скучна стрижка купонов. Понятие достигнутого широко : — это понятие распространяется от зеленной лавки, до обладания миром!
Полководцу будет скучнее, чем лавочнику, если он станет делать всё то. что ему хочется. Высшая форма наслаждения — знать, что МОЖЕШЬ!!! Высшая форма самоуважения — знать. что можешь заставить мир положить к твоим ногам яства, богатства, женщин… и не заставлять мир делать это.
Лавочник заставил бы…

— Как ты думаешь рожать, малыш?
— Кажется, нового способа ещё не изобрели.

Не входить в число великих — это чаще всего доказательство исключительного величия

Как правило, люди не очень умные обладают изумительным чувством интуиции. Это труднообъяснимо, но это так.

Беременность делает красивой любую женщину.

Поза в дипломатии и в семейной жизни — основа основ. Кто первый какую позу занял, тот и будет до конца хозяином. Умение обидеться — наука, а умение прощать — целая отрасль наук. Здесь нельзя ошибиться ни на йоту, ни в чём: ни во взгляде, ни в жесте, ни в слове и, упаси Бог, — в преждевременной улыбке.

Человечество больше всего любит чужие тайны.

Когда гордятся чем-то по-настоящему, гордятся тайно.

Не всегда, когда кричит петух, наступает утро.

Я не люблю пьяных разговоров.

У каждого человека бывают такие часы, когда нечто, заложенное в первооснове характера, напрочь ломается и уходит. Именно в те часы рождается новый человек. Обличье остается прежним, а человек уже не тот.