В тот день высоким обществом старух
Я был допущен к бубликам и чаю.
Царил, спасённый ото всех разрух,
Естественной изысканности дух,
Какой я нынче редко замечаю.
О лучших людях времени того
Мне говорило лучше летописца
Воспитанное тонко озорство,
Скрываемое тонко любопытство.
И для меня, чья речь бедным-бедна,
Как дом, который кем-то обворован,
Почти как иностранная была