Валентина Захарова

Быть неповторимым подражая удаётся очень редко:
- Либо стиль изложения похож на уже не имеющийся.
- Либо мысли извращены до неузнаваемости, ценности
же и новизны никакой не имеют.

Если между «бороться», «переживать» и «принять» выбрать последнее —
можно выиграть билет и для сохранения здоровья, и
спокойствия души.

В зеркало, ты в коем без прикрас,
Плеваться можешь сотню раз,
Оно вослед лишь усмехнется,
Ведь, вытирать тебе ж придётся.

Любовь молчалива, но работиста.

Относитесь с юмором к фразе, — мелко плаваешь, попу видно".
Глубина, понятие сугубо личное, если только это не ГОСТ.

Мамины колени, мамин подол и мамин фартук — они меня учили, защищали и скрывали от невзгод. Как на стульчике сидя ела, пила и слушала: тёплый родной голос. Слышала как стучит внутри её сердце: плачу я и плачет оно, моя радость и в её груди стук молоточка чаще и сильнее,
Сколько слёз впитал мамин подол, можно прополоскать не одно платье.
Под фартуком можно было спрятаться от любых невзгод и детских обид. А сколько страхов обезвредил мамин фартук, сколько невообразимых чудищ, монстров и приведений он поглотил и нейтрализовал.
Мамины колени — их запах неповторим: они одновременно пахнут сладостями и печёным, цветами и травой и ещё чём-то необъяснимо особенными.
И пока жива мама, наши головы всегда найдут покой и ласку.
Стоя на коленях перед светлым и святым человечком, мамой, склоняя на её колени голову, возвращаемся в беззаботное детство, становясь снова детьми.
Уже этого достаточно, чтобы не забывать своих матерей.

Августовская любовь в смысле крепости и зрелости на первом месте
в отличие от майской — бесшабашной и жгучей июньско-июльской страстью.

Матерящаяся женщина всегда неудовлетворенная.

Тучи безответно влюблены в землю: иначе стали бы они с завидным упрямством выползать на небо, метать гром и молнии, а потом лить и лить обильные слёзы сверху.
Правда же, у каждого своя, особая манера проявления чувств.