Татьяна Найник

—Понимаешь, я потеряла всю предыдущую жизнь. Модельные контракты, мужа, квартиру, работу. Даже богатства не скопила. Да еще, как только я ушла из «ВиаГры», умер папа. Я попала в больницу, и два года меня вытаскивали психотропными препаратами. Я и к бабкам ходила: столько порч с меня снимали! Выйти из депрессии помогла работа: я стала продюсером и создала девичий вокальный коллектив. Своим девочкам я разрешаю рожать и все то, что нам было запрещено.

—За сигарету-100 долларов. Если застукали со спиртным ещё столько же. Алене Винницкой пришлось закодироваться от курения, но после ухода из группы она «развязала». Я бунтовала: вышла, как-то на улицу покурить, и у меня забрали гонорар за концерт.

—За лишний вес третировали. После фотосессии в журнале «Maxim» меня вызвал Костя и высказал: «Тебя пришлось фотошопить! Единственную из группы!» А у меня всё было отлично-ни лишнего веса, ни бедер. Была еще одна история. На гастролях в южном городе директор Артур, который меня не любил, позвонил Косте: «Таня сегодня необычайно толстая». Тот приказал: «Разворачивайте микроавтобус, езжайте в парк, там есть весы-сообщите мне результат!» Я-в слезы: позвонила Валере, попросила связаться с братом и вс…
… показать весь текст …

—Меладзе и Костюк боялись, что пойдут слухи о доступности вокалисток. Заботились о нашей репутации. Можно подумать, они с панели набрали путан, которых нужно перевоспитывать! Доходило до абсурда. Однажды после концерта, который вел Антон Комолов, Костя наехал: «Какого черта ты приставала к нему, хватала за локоть?» А мы просто сфотографировались! Слезы от обиды так и хлынули.

—Им не нравилось, что я была шумная. Да, мы собирались с девочками в номере. Сейчас уже могу признаться, что втихаря выпивали-даже «святая» Седокова. Но виноватой всегда оказывалась я.

—У девушек были отношения с Меладзе? За Костей я этого не замечала, а про Валерия с Альбиной все знали. Она, ещё, когда на бэк-вокале была, держалась обособленно. Их отношения, тогда и начались. Жена Валерия не приезжала на съемки, но он вообще редко появлялся с ней. Помню её, только на съемках клипа: «Самба белого мотылька».

—Даже на съемной квартире в Киеве, предоставленной продюсерами, я жила «под колпаком»: стоило отлучиться, тут же докладывали. Однажды пошла к подружке на день рождения и на следующий день огребла по полной. В 10 утра нас всех вызывали «на ковер» и отчитывали за разные провинности. У нас было 4 начальника: Костя Меладзе, Дима Костюк, директор Артур и охранник Сережа. Они-главные, а мы-гастарбайтеры.

—Был ли у нас роман? Этого я не говорила. Мы познакомились в Петербурге в концертном зале: у меня проходил показ причесок, а после было выступление Валерия. Посидели в ресторане, я влюбилась. Мы поддерживали близкие отношения, однако у Валерия была семья-жена, двое, а потом трое детей.

—Мы получали по 100 баксов за концерт. В месяц мы выступали примерно 10−20 раз, но деньги мы особо не тратили, потому что некогда было. Продюсеры дадут 15 минут на покупку косметики, и мы побежали, потому что время засекалось. Туфли самые дешевые на рынках приобретали, потом отчитывались, сколько стоят, и объясняли, что они необходимы для работы. Стилиста у нас не было. На съемки клипа я свою одежду привезла. Надя ходит полностью в моих вещах. Меладзе и Костюк, тогда в группу совсем не вкладывались.

—Костя Меладзе сказал лишь раздеться до нижнего белья. Осмотрел в профиль, анфас. Велел сбросить пару килограммов. Я сказала, что немножко пою: три года фортепиано в музыкальной школе. Это оказалось не важно. Надя Мейхер-Грановскаяна тот момент не то что петь, говорить не умела. На второй встрече меня перекрасили из блондинки в брюнетку. Я должна была стать второй Грановской, воплощением страсти. Костя так и говорил: «Надя-это и есть ВиаГра.» Меладзе ругался, что я не испытываю оргазма на сцене. Грановская-то устраивала дикие пляски. На «Рождественских встречах» по Валерию Леонтьеву и скакала, и ползала. По-моему, это вульгарно. Ну, не могла я прыгнуть на Леонтьева и изображать такую страсть, чтобы грудь вылезала. Она у меня и так большая, чуть что выпрыгивала, а концертные наряды были такие, что мы в них, как голые.