Уильям Сомерсет Моэм

Филип был ещё так молод, что не понимал, насколько меньше чувствуют обязательства те, кому оказывают услугу, чем те, кто её оказывает.

Подали бифштекс. Он был приготовлен точно по ее вкусу, с подрумяненным хрустящим луком. Джулия ела жареный картофель, деликатно держа его пальцами, смакуя каждый ломтик, с таким видом, словно хотела воскликнуть: «Остановись, мгновение, ты прекрасно!»

«Что такое любовь по сравнению с бифштексом?» — спросила себя Джулия..

Любовь — это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад, чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога.

Если любовь — не страсть, значит, это не любовь, а что-то другое; а страсти, чтобы не угаснуть, нужно не удовлетворение, а преграды.

Вот поистине ирония жизни: то, к чему мы все стремимся, оказывается лучше, когда оно достигнуто не полностью.

Ирония — это дар богов, самый тонкий из способов словесного выражения мыслей. Это и броня, и оружие; и философия, и постоянное развлечение; пища для голодного ума и напиток, утоляющий жажду веселья. Насколько изысканнее умертвить врага, уколов его шипом иронии, нежели размозжить ему голову топором сарказма или отколотить дубинкой брани.

Насморк — удручающая болезнь, она решительно ни в ком не вызывает сочувствия.

«…для тебя нет разницы между правдой и выдумкой. Ты всегда играешь. Эта привычка —
твоя вторая натура. Ты играешь, когда
принимаешь гостей. Ты играешь перед
слугами, перед отцом, передо мной. Ты не существуешь. Ты — это только бесчисленные роли, которые ты исполняла. Я часто
спрашиваю себя: была ли ты когда-нибудь
сама собой или с самого начала служила лишь
средством воплощения в жизнь всех тех
персонажей, которые ты изображала. Когда
ты заходишь в пустую комнату, мне иногда хочется внезапно распахнуть дверь туда, но я ни разу не решился на это — боюсь, что никого
там не найду.»

Волю необходимо все время тренировать на препятствиях.

Если меня бьют, то я даю сдачи даже женщинам.

… нет жестокости более страшной, чем жестокость женщины к мужчине, который любит её, но которого она не любит; в ней не остаётся больше ни доброты, ни терпимости, одно только безумное раздражение.

Мужчины — рабы привычек, это помогает женщинам их удерживать.

Ценность искусства — не красота, а нравственные поступки.

- Я думала о прошлом, и у меня теперь страшная хандра.
- Нечего удивляться. Коли начинаешь думать о прошлом, значит, у тебя
уже нет будущего…

Этих недругов — государство и осознавшего себя человека — примирить невозможно. Государство пользуется человеческой личностью для своих целей; если личность восстает против него, государство ее растаптывает; если же она добросовестно служит, — награждает медалями, пенсией и почестями.

Мне кажется, что гениальность — это сочетание природного творческого дара и особой способности художника видеть мир совершенно по-своему и в то же время с такой широтой, что он находит отклик не у людей того или иного типа, но у всех людей.

Его личный мир — это мир обыкновенных людей, только обширнее и богаче.

Он обращается ко всему человечеству, и даже когда люди не вполне понимают его слово, они чувствуют, что оно полно значения.

Он предельно нормален. По счастливому совпадению он воспринимает жизнь необычайно остро и во всем её бесконечном многообразии, но вместе с тем просто и здраво, как все люди.