Шурибасс Нарушевич

«А я не человек…
За всю жизнь никому не удалось меня в этом убедить, даже мне самому. То, что я могу управлять телом этого животного, ещё не означает, что я им являюсь. Обычная людская жизнь мне чужда. Либо же это у общества какое-то неправильное представление о человеке и его возможностях».

Ограничить стремятся только то, что превосходит границы.

— Как ты это делаешь?

— Я просто позволяю этому происходить. Позволяю собой «воспользоваться», как инструментом. И, что не менее важно — НЕ МЕШАЮ этому происходить.

Вдохновение это ничто иное как Одержимость.

Кто мы без Вдохновения?
Кто мы без воОдушевления?
Кто мы без Наития и Энтузиазма?
Кто мы, когда не «одержимы»?

Оставленные бесхозные куклы, потерянные, беспомощные, сами по себе мало на что способные, жизнь сама по себе которых бессмысленна.

Мы не «придумываем» мысли\идеи,
точно так же, как мы не придумываем сновидения,
мы лишь наблюдаем, как они «разворачиваются» в нашем сознании самостоятельно.
При должном уделении им внимания.

Люди набрасывают друг на друга сети из ожиданий,
такие тесные, такие сдавливающие, ограничивающие свободу, хоть и невидимые.
Они словили в эти сети даже самих себя, и постоянно находятся под гнётом своих же требований.
Некоторые так сильны, что своими ожиданиями способны даже задушить.

Если не можешь найти смысл жизни — найди в ней хотя бы то, что имеет ценность.

Сам Бог спрятался за человеком, как за маской, и только нечеловеческая любовь выдаёт его присутствие.

Рано или поздно наступает момент, когда прошлых смыслов уже недостаточно.

В обществе, где всё перевёрнуто с ног на голову, «взлёт» на самом деле является падением, а так называемое «развитие» — деградацией.
Вершины, к которым все так стремятся, находятся на самом дне.

Там совесть это мешающее ограничение, от которого следует избавиться. С ней не взобраться «выше».

Когда это осознаёшь, мир как будто переворачивается, как песочные часы. И всё меняется с точностью до наоборот, то, что было сверху — оказывается снизу.
То, что приподносится нам как «рай», в действительности оказывается адом.
То, что якобы должно сделать нас счастливыми — делает нас несчастными.

Забытые части Я

Фантомные боли — забытые части Я напоминают о своём существовании.

Обделённые вниманием, находящиеся в тени, как обратная сторона Луны, скрытые в глубинах, как расположенная под водой часть айсберга или дремлющие недры вулкана.

Как размытый фон на фотографии, находящийся не в фокусе.

Вне лучей прожекторов, не представленные на всеобщее обозрение перед публикой, оставшиеся за кулисами, но гораздо более влиятельные, как причины, которым не способны сопротивляться последствия. Скрытые силы, приводящие весь Мир в движение.

Позвольте представить вам — Его Величество Бессознательное.

Исцеление происходит тогда, когда разделённое на части вновь становится целым. Или когда огромное целое, объём которого был сужен и ограничен до отдельной его части, обретает свой прежний размер и вновь становится целым. Когда забытые части Я берутся во внимание.
… показать весь текст …

Меня «посетила» мысль…
Откуда она пришла?
И почему именно эта мысль
посетила именно меня,
именно в это время?

У меня нет ничего, кроме души. Много ли это? Богат ли я?

В каждого из нас вложен какой-то неисправимый недостаток. Для того, чтобы мы научились принятию. Для того, чтобы мы научились смирению. Для того, чтобы мы научились покорности, научились проигрывать, и могли иногда снять с себя эту «корону». Всё это нужно для того, чтобы научиться любить, себя и других. И тогда мы понимаем, как многое даёт нам этот «недостаток». Это — подарок! За кажущимся злом скрывается огромное Благо. В сырой грязной земле зарыт клад. Он не упакован в красивую обёртку и не находится у всех на виду. Он спрятан там, где никто и не догадывается его поискать.

Слова должны не только иметь сухое значение, как точные научные определения, они должны «чувствоваться», ощущаться. Они должны ссылаться на определённый опыт и ассоциироваться с определёнными явлениями. Чем богаче опыт, тем «вкуснее» слова (а вкусно не только сладкое). Но и для того, чтобы обсуждать определённый опыт — нужно знать соответствующие слова. Тогда язык становится живым и образным, мысли объединяются с чувствами, и появляется своего рода «магия». Тогда проза становится поэзией. Тогда сказитель обретает способность рисовать живые картины словами, создавая виртуальный опыт. Тогда язык начинает обладать глубоким воздействием.

Даже если можно будет хотеть всё, что угодно, они всё равно и дальше будут хотеть то, что считается «крутым» другими людьми. При этом они будут считать эти желания своими, а себя — свободными.

О смысле мы думаем как о цели. Но смысл это не цель. Цель всегда впереди. Смысл же существует и в прошлом, и в настоящем, и в будущем, объединяя тем самым всё воедино, весь путь и все пути, выводя за рамки времени в Вечность.

Тогда свет проектора начинает освещать не только отдельный кадр настоящего, а всю киноленту.
Смысл многих вещей, которые казались бессмысленными, становится понятным только тогда, когда видишь картину целиком.

Смысл и «почему», и «для чего».
Оступился, потому что забыл.
И оступился для того, чтобы вспомнить.

Будущее использует нас для того, чтобы наступить.
Событие, которое должно произойти в будущем, уже подготавливает себя с помощью того, что происходило в прошлом и происходит в настоящем.

Невозможное станет возможно,
когда «нельзя» станет «можно».

Сможешь ли ты добраться до самого явления сквозь все свои представления?

Когда-то я для себя решил, что не буду заявлять людям о своей ценности, а тем более доказывать её. И если она действительно есть, то пускай люди сами её для себя откроют.

Больны умом те «умные», чей «ум» считает сны безумными.

Слишком далеки они от понимания того, что во снах, в этой «бессмыслице», скрыто смысла намного больше, чем во всей их дневной жизни.

Но даже и они каждую ночь «сходят с ума».