Сергей Лукьяненко

Когда тебя кто-то пытается убить, это значит, что кому-то другому ты очень-очень нужен.

— Чего-нибудь не хватает? — вежливо интересуется официант.
— Души, — невольно отвечаю я.
— Извините, нет в меню, — произносит официант невозмутимо.

Первая любовь не может быть счастливой — иначе вторая превратилась бы в проклятие.

Жизнь сама по себе является смыслом и сутью существования.

Большая часть ворот в стене была заперта или наглухо закрыта, хоть и не охранялась. Трикс, пустившись во все тяжкие, не стал мудрить — протянул руку к заколоченной бог весть когда двери и приказал:
— Ржавчина изъела гвозди, превратила их в труху, и старые доски обрушились на землю. Не устояли и дверные петли — рассыпались в прах. Двери, преграждавшие путь к свободе, тяжело и неохотно рухнули…
Двери тяжело и неохотно рухнули. Трикс с гордостью посмотрел на Тиану.
— Ты и впрямь великий волшебник, — сказала девочка. — Я никогда еще не видела, чтобы бронзовые гвозди ржавели!

— Как драгоценному бриллианту необходима достойная оправа, так и прекрасной юной княгине требовалась одежда. И она немедленно возникла, подчиняясь приказу мага. Появилось платье… э… такое сшитое из розового бархата… вроде дырявого мешка… снизу в нем большая дырка, для… для ног… вверху поменьше, для головы… и еще такие рукава, вроде труб из бархата, в них просовываются руки… и на концах кружева… и вокруг той дырки, что для головы, тоже кружева… и все богато украшено вышивкой…

— Ну ничего себе… — Аннет взлетела и зависла над возникшим на полу платьем. — М-да. Ты вообще платья видел когда-нибудь?

— Конечно! — вспылил Трикс. — А то!

— Я в общем-то согласна, — продолжала фея, поразмыслив. — Платье — это такой мешок, с дырками для ног, рук и головы… — Она прыснула, но тут же снова посерьезнела. — И кружавчики, ага, как же без кружавчиков… Но это! Это бархатный мешок для картошки! Причем дырявый мешок! И с кружевами!

— Здесь — я могу помочь. Только здесь. Хотя бы тем, что вытащу из нарисованного мира того, кто заблудился. Но знаешь, тонут ведь не потому, что плавать не умеют. Тонут, когда нет сил оставаться на берегу.

Давным-давно, в девяностые годы, сидел я в компании с одним неглупым испанским дядькой. Был тот преуспевающим менеджером в нефтяном бизнесе, почти все время проводил в России, разведывая на благо цивилизованного мира наши недра, Россию при этом по-своему любил. И вот в ходе беседы за рюмкой водки (которую испанец тоже любил) он всплеснул руками и возопил: «Я все-таки вас русских не понимаю! Ну что вы дергаетесь? Америка вас победила и завоевала! Все! Она самая могучая и великая страна на Земле…
… показать весь текст …

Мы смотрим на мир сквозь очки с толстыми кривыми стеклами, которые нам надели в детстве. Эти очки — воспитание, культура, менталитет. От них не избавиться никогда.

Одно дело «денежный мешок» — другое «мультимиллионер». Одно дело «страшный холод» — другое «минус сорок». Одно дело «марафонская дистанция» — другое «сорок два километра».
Никакие слова, никакие красочные эпитеты не сравнятся с той силой, что несут в себе числа.