Сергей Губерначук

* * *

Золотом пишется имя Божие и произносится Золотоусто.

* * *
О чём моё письмо тебе расскажет
и перескажет вновь?
Пускай любовь моя не та уж,
она намного больше, чем любовь.

* * *
Прощаю тебя на 1000 лет вперёд…

* * *

В школьном альбоме там,
внутри тетрадочки
клеишь знакомые
фотокарточки…

* * *
Ты только позови-позови
издалека-далёка!
Давай всё повторим после любви!
Но без упрека!

* * *
Не забывай, что ты сейчас в гостях!

* * *
Всё испил до дна, и достал до холода.

* * *
Обряд прощанья — светлый не конец,
а только шаг к освобождению сердец.

* * *
Старайся жить всё выше-выше зла.

* * *
Можно я приду в этот мир не сейчас, а позднее?..

* * *
Наивный дождь,
ты ничего не изменил.
С утра вспугнул,
потом полночи лил и лил!
Наивный дождь
вдоль окон пташкою мелькнул
и на груди моей уснул,
наивный дождь…

Я — украинский поэт,
спешаще пишущий по-французски.
Думающий, иногда, как эстет,
а, иногда, как … русский…

* * *

Выше-выше-выше звёзд!
Ниже-ниже-ниже слёз!
Ты сомневаешься, что я — твоя?
Такая беззаботная!

Ты вчера соврал. Ну, что ж?
И опять уходишь в ложь…
Под злые свечи, вечные кресты…
А я бегу от суеты!

* * *
Без любви мы одни и
бездарно уходят дни.

* * *
По кругу ходим от мира до войны,
и Бога славим, ведь грешны все мы.

* * *
Был обычный осенний день.
Понедельник.
Начало новой недели всегда сопровождается
новыми надеждами и планами для людей ищущих;
те же, для кого это только первый день
после долгожданного воскресения,
смотрит на мир, словно жизнь состоит
только из одних понедельников…

* * *
Ты и только ты —
праздник и цветы!
Ты — мой первый взгляд,
и невозможен больше путь назад.

Ты и только ты
воплотил мечты.
Свет моей звезды
любовью зажигаешь только ты!

* * *
Да и стоит ли нам сознаваться
в том, что стерлось за давностью лет?
Я хочу в синем небе купаться
до заката, до звезд и комет.

* * *
Цветами околдована весна.
Просторы все увенчаны цветами.
Вчера во льдах ютилась ты одна,
а завтра мир очнётся вместе с нами.

* * *
Позволь мне быть таким, как я хочу.
И пусть моё желанье станет былью.
И лишь тогда я высоко взлечу,
ведь в том не самоволие, а крылья.