Не нареку торжественно любовью,
Затаиваясь или не тая,
но навсегда счастливой светлой болью
Теперь душа отмечена моя.
И не гадай, что для меня ты значишь,
Не отягчай раздумием чело,
Не объсняйся, понимай, как знаешь.
Болит душа. И больше ничего.
Мальчишки, смотрите: вчерашние девочки,--
Подросточки, -- бантики, белые маечки --
Идут повзрослевшие, похудевшие.
Ого, вы как будто взволнованы, мальчики!
Ведь были галчата, дурнушки веснусчаты,
Косички-метелки… А нынче-то, нынче-то!
Как многоступенчато косы закручены!
И -- снегом в горах -- ослепительно личико.
Рождается женщина.
И без старания -- одним поворотом, движением, поступью --
Мужскому всесилию мстит за страдания,
Которые выстрадать после выпадет ей.
Ты меня любишь, яростно, гордо, ласково.
Птицей парящей небо судьбы распластано.
Ты меня любишь. Болью моей испытана.
Знаю, не бросишь и не предашь под пытками.
Ты меня любишь.
Лепишь, творишь, малюешь!
О, это чудо!
Ты меня любишь…
Ночью дневною тихо придёшь, разденешься.
Узнан не мною вечный сюжет роденовский.
Я подчиняюсь. Радость непобедимая
Жить в поцелуе, как существо единое.
Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки,
подросточки-бантики, белые маечки-
идут, повзрослевшие, похудевшие…
Ого, вы как-будто взволнованы, мальчики?
Ведь были-галчата, дурнушки, веснушчаты,
косички-метёлки…А нынче-то, нынче-то!
Как многоступенчато косы закручены!
И снегом в горах-ослепительно личико.
Рождается женщина. И без старания,
одним поворотом, движением, поступью
мужскому, всесильному, мстит за страдания,
которые выстрадать выпадет после ей.
О, будут ещё её губы искусаны,
и будут ещё её руки заломлены
Забыла все, сумела все забыть…
Подумаешь! Переболела корью,
Срастила перелом. Еще не горе!
Но только не могу
В башку дурную вбить
Ну как ты научил меня любить?
Когда не знаешь, что это такое…
И поезд — дом, и куст намокший — дом,
и в осень заблудившееся лето…
Я счастлива, но я пойму потом,
но я потом, потом осмыслю это.
А буду просто жить и жить сперва,
как в детстве хохоча, не зная горя,
не отливая в точные слова
соленый вкус и губ твоих, и моря.
Я снова верю в вечность доброты,
ее необратимости покорна,
и постигаю, что такое — ты,
во всем, чем я сыта была по горло.
Ни ни миг, ни на век,
День упал словно снег,
Что не слышно засыпает белыми цветами
руки ленивых рек.
Этот мир, этот дом, помнит нас лишь вдвоём,
День ещё не понимает, он не знает, что тебя уже не будет в нём.
И на век, и на миг,
и не вздох, и не крик,
Только холодно и странно, только так внезапно
В дом этот день проник.
Ветер свет с неба стёр
И летит на простор
И лежит седою пеной