Равиль

Каморка моя, на обоях камин. И мыши голодные, злые у норки. В шкафу холодильном корка хлеба и тмин. Да кофе немного над плитою на полке. Правда есть шоколад, на как крайняя мера. А вдруг кто-то в гости на кофе зайдет. Конечно я рад буду гостю безмерно. За коньяком или кофе вечер пройдет. Тогда я и мышек шоколадною крошкой. Конечно же с радостью угощу-накормлю. А в будние дни холостяцкое бремя. Дым сигарет с чашкой кофе в меню…

Жили-были на Руси два веселых друга. Власть вершили как могли, престол пустив по кругу. Набрали под себя людей, а те творят, что хочат. И не слышат свой народ, что в слезах хохочет. Все что можно стало тлен. Заводы разоре*нны. Народ преклоненный в колен. Голодный, обозленный. Слова с экранов як святцы. Льются каждодневно. И все наоборт идет. Грызут кучка гиенов.

Море бескрайнее, вдаль уходящее. Сияние звезд, в небо манящее. Белый рояль на мостках у воды. И пианист играет песнь любви. Звезды танцуют и в море купаются. Недалеко дельфины играются. Двое сгорают в танце любви. Млечного, сердцем сложились, пути. Играл пианист, пел рояль у воды. Двое влюбленных и ночь для любви.

Летал я над лугами и искал цветок. Необычайной красоты, чтоб подарить я мог. Той, что люблю, что есть венец моей мечты. Летал ночами под сиянием звезды. Никак не мог найти я тот цветок. Его я видел в снах своих, в моменты грез. Как аленький цветок из сказки, что принес. Купец своей дочурке. из-за чего свободой пренебрег. Я все летал-летал и видел много крас. Но все было не то и я почти угас. И вот однажды где-то на заре. Его нашел я на краю земли в кромешной тьме. Принес домой и спрятал до поры. Чтобы, когда наступит время, в моей жизни ты. Появишься, я подарю его тебе. Колено преклонив к земле. И те слова на тот момент произнесу. Что я люблю тебя и в облака с собою унесу.

Есть у французов поговорка. Не важно чья была вина. Мужчина должен попросить прощение. Всегда права лишь женщина. Не знаю правильно ли это. Наверное не всяк так утончен душой. Чтобы понять посыл того секрета. Ну лучше следовать, чтоб обрести покой.

Однажды ты проснешься по утру В окошко взглянишь, а там цветочные поля. На них тюльпаны белые и пьют росу. И раскрываются лишь только для тебя. А выйдешь на балкон и удивишься. Там плющ построил для тебя шатер. На них как звезды бабочки сидят. Их крылашек диковинный узор. А если взор поднимешь к облакам. Увидишь, что они все как сердца. Рассвет раскрасил для тебя их сам. И голубки как ангелы вокруг парят.

Ну как могу я это объяснить? Беру шампанское и просится икра. Я зажигаю свечи, чтоб грусть забыть. А следом с глаза бьет слеза. Ну как мне это словами рассказать. Когда душа томиться, просит воли. И не могу ее не удержать. Она стремиться в даль к своей любови. И вот решил я: баш на баш. Гуляет пол-души на воле. А пол-души закрою в саквояж. Пусть ожидает ту, что станется хозяйкою застолья.

И вновь вечера и ночи. И в окна месяц глядит. И снова тоска стрекочит. И звезд тишина манит. И вновь зажигаю свечи. И снова сижу у окна. И душу кидаю в вечность. Туда где любовь одна. Туда где в надежде сердце. Я мог бы свое потерять. Туда, где откроет дверцы. Любовь, что смогу отыскать.

В таежной глубинке, в удаленном селе. Божьи знамения случились. В местной церквушке на оконном стекле. Лики святых проявились. Красками стали наполнятся черты. И солнечным светом упали. На пол пред амвоном, оставив следы. Лики святых да стрежали. Иконы вдруг мирой заплакали все. В тот час шла обедня и паства. В слезах преклонилась Божьей росе. Знамениям Божьим прекрасным.

Смотрю я на фотку твою и вижу. Волны морские на камушки брызжют. Ты в белом вся смотришь в дали морские. О чем твои думы? Мысли какие? Уплыть, Улететь на краешек света? А может быть ждешь у моря привета? Вглядись в дали дальние, в выси небесные. Увидешь меня, я уж тут, не телесами. Душою с тобою, а плоть далека. На клавишах ищет слова для тебя.