Поликсена Сергеевна Соловьева

Земля не спит, напрасно ожидая
Объятий сумрака и нежной тишины,
Горит заря, полнеба обнимая,
Бредут толпой испуганные сны.

И все живет какой-то жизнью ложной,
Успокоения напрасно жаждет взор,
Как будто ангел бледный и тревожный
Над миром крылья белые простер.

Ночь зимой — как чёрный кот,
День — как серенькая мышь,
Но весна, весна идёт,
Ярко, звонко каплет с крыш.
Уж морозу не сдержать
Шумной радости ручьёв,
Стали птицы прилетать,
Звонче щебет воробьёв.
Исчезают тьма и тишь,
И теперь наоборот:
Ночь — как серенькая мышь,
День — большой, блестящий кот.

Какой покой глубокий, безмятежный
В таинственной тени, среди седых стволов,
Там, в самой глубине, где папоротник нежный
Раскинул кружево причудливых листов.

На солнце мох сверкает позолотой
И яркой зеленью на поседевшем пне,
Однообразною, тоскующею нотой
Звучит кукушки крик в глубокой тишине.

Порой мгновенный ветер пронесется
И слышится в ветвях подобный морю шум,
Как будто старый лес откликнется, проснется
И от глубоких снов, и от заветных дум.
… показать весь текст …

Коротки, неуловимы
Нам сверкнувшие мечты.
Закрепить их не могли мы,
Не могли — ни я, ни ты.
Алой искрой возникали,
Исчезали без следа
И мгновением сжигали
Пережитые года.
Точно вздох чуть дрогнул звонкий,
Точно стаял влажный снег.
Точно ящерицы тонкой
Промелькнул скользящий бег.

Земля не спит, напрасно ожидая
Объятий сумрака и нежной тишины,
Горит заря, полнеба обнимая,
Бредут толпой испуганные сны.

И все живет какой-то жизнью ложной,
Успокоения напрасно жаждет взор,
Как будто ангел бледный и тревожный
Над миром крылья белые простер.

И я один. Я не умею
Развеять этот тусклый чад.
Я воплотить в словах не смею
Того, о чем они молчат.

Гляжу в их лица долгим взглядом,
В душе от жалости светло,
Вот, мы близки… Но тех, кто рядом,
Жизнь разделяет, как стекло.

Разбить — нет сил. Неумолимо
Ползут, змеятся ночи, дни…
Проходят люди мимо, мимо,
Теснятся, падают… одни.

В ОСЕННЕМ САДУ

Тишина золотовейная в осеннем саду,
Только слышно, как колотят белье на пруду,
Да как падает где-то яблоко звуком тугим,
Да как шепчется чье-то сердце тихо с сердцем моим.

Мы живем и мертвеем,
Наше сердце молчит.
Мы понять не умеем,
Что нам жизнь говорит.

Отчего мы стыдимся
Слов нескромной весны?
Отчего мы боимся
Видеть вещие сны?

Наша радость застыла
В темноте и пыли,
Наши мысли покрыла
Паутина земли.
… показать весь текст …

Изменчивый месяц февраль.
Он любит весну и зимы ему жаль.
Он льдистостью дымной стекло по утрам затемняет,
А в полдень с капелей он яркие слезы роняет,
И, жмурясь, сквозь солнце глядит он в замлевшую
даль,
Улыбчиво-грустный февраль.

Лежат на снегу ярко-синие тени
От черных деревьев, и, став на колени,
Чуть слышно он шепчет пробудные сказки земле,
Над снегом колдует для тех, кто под снегом во мгле.
И радость морозную вешняя точит печаль
В обманчивый месяц февраль…

Еще не дрогнул сумрак предрассветный,
Еще душа меж бдением и сном,
А мерный звон, призывно-безответный,
Как дождик падает за дремлющим окном.
Забрезжил свет над белой колокольней,
Дрожит веревка в ангельских руках.
Всё жертвенней заря, всё богомольней
Льет алое вино в рассветных небесах.
Завеса храма таинство скрывает,
Кровь пролилась, возносится потир,
И кто-то любящий, простив, благословляет
Безумный и несчастный мир.

1923