Николай Алексеевич Некрасов

И скучно, и грустно, и некого в карты надуть
В минуту карманной невзгоды…
Жена?.. но что пользы жену обмануть?
Ведь ей же отдашь на расходы!
Засядешь с друзьями, но счастия нет и следа —
И черви, и пики, и всё так ничтожно.
Ремизится вечно не стоит труда,
Наверно играть невозможно…
Крепиться… Но рано иль поздно обрежешься вдруг,
Забыв увещанья рассудка…
И карты, как взглянешь с холодным вниманьем вокруг —
Такая пустая и глупая шутка…

Я за то глубоко презираю себя,
Что живу, день за днем бесполезно губя,
Что я силы своей не пытав ни на чем
осудил себя сам беспощадным судом,
Что лениво твердя: я ничтожен, я слаб,
добровольно всю жизнь пресмыкался как раб,
Что доживши, кой-как до тридцатой весны
не скопил я себе хоть богатой казны,
Чтоб глупцы у моих пресмыкались бы ног,
Да и умник подчас позавидовать мог…
Я за то глубоко презираю себя,
что потратил свой век никого не любя,
Что любить я хочу, что люблю я весь мир…
А брожу дикарем, бесприютен и сир!
… показать весь текст …

«Смешно! нас веселит ручей, вдали журчащий,
И этот темный дуб, таинственно-шумящий;
Нас тешит песнею задумчивой своей,
Как праздных юношей, вечерний соловей;
Далекий свод небес, усеянный звездами,
Нам кажется, простерт с любовию над нами;
Любуясь месяцем, оглядывая даль,
Мы чувствуем в душе ту тихую печаль,
Что слаще радости… Откуда чувства эти?
Чем так довольны мы?.. Ведь мы уже не дети!
Ужель поденный труд наклонности к мечтам
Еще в нас не убил?.. И нам ли, беднякам,
На отвлеченные природой наслажденья
Свободы краткие истрачивать мгновенья?»…

…
У бурмистра Власа бабушка Ненила
Починить избенку лесу попросила.
Отвечал: нет лесу, и не жди — не будет!
«Вот приедет барин — барин нас рассудит,
Барин сам увидит, что плоха избушка,
И велит дать лесу», — думает старушка.
…

Кто долго так способен был прощать,
не понимать, не видеть,
Тот, верно, глубоко любил,
но глубже будет ненавидеть.

Безвестен я. Я вами не стяжал
Ни почестей, ни денег, ни похвал,
Стихи мои — плод жизни несчастливой,
У отдыха похищенных часов,
Сокрытых слёз и думы боязливой;
Но вами я не восхвалял глупцов,
Но с подлостью не заключал союза,
Нет! свой венец терновый приняла,
Не дрогнув, обеславленная Муза
И под кнутом без звука умерла.

Я книгу взял, восстав от сна, И прочитал я в ней: «Бывали хуже времена, Но не было подлей»

Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья, —
Не помни бурь, не помни слез,
Не помни ревности угроз!

Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь, —
Благослови и не забудь!

Суждены вам благие порывы,
Но свершить ничего не дано.

Со всех сторон его клянут,
И, только труп его увидя,
Как много сделал он, поймут,
И как любил он — ненавидя.