Наташа Воронцова

Я этой осенью плачУ
По незаслуженным счетам,
Порой в обиде бормочу —
Не по делам, не по делам…
Исправно сыплю медяки
Я ненасытному, без сдачи,
И в сердце гаснут огоньки
Моих влечений, но не плачу…
Карманы вывернув — до дна,
Свободной стану, и однажды
Я расплачусь за все, сполна,
А сколько отдано — не важно.

С огромным удовольствием смотрю видео «эвакуации» татуированных нацистов Украины, «которых нет».

Ты рядом, храпишь безбожно,
Полночи уже не сплю,
Воткну в тебя осторожно
Свой локоть, ведь я ж люблю.
Так хочется взять подушку,
Тебя придушить слегка…
Заткнёшься же от удушья,
Но дрогнет моя рука.
Овечек стада сбежали,
Заслышав могучий храп,
Как жаль, что меня не взяли,
Но мне недоступен драп.
Беруши помочь не могут,
О, как мне желанна тишь!
… показать весь текст …

… А потом ты касаешься струн души,
И во мне прорастает чужой мотив,
Замираю от страха /очнись, дыши!/
Ты спокоен, настойчив и терпелив.
Приближаешься медленно, по шажку,
И не рушишь с наскока моих границ,
Но ты ближе и ближе уже к флажку,
За которым спасенье — паденье ниц.
Я могу возвести ещё сотни стен,
Одурачить тебя и наслать дурман.
На подкорке — мне сладостен этот плен,
Я снимаю доспехи, любовь — капкан.

В большинстве своём, осознанно выбравшие одиночество — это те, кому не с кем его разделить.

Смотрю интервью, актер Артур Смольянинов вещает: «Мне насрать, что останется от России, даже если одна область, а всё остальное превратится в радиоактивный пепел»
И не покидает меня мысль- нет худа без добра, и как бы страшно не звучало, то, что сейчас происходит, должно было произойти, чтобы все затаившиеся мрази скинули наконец маски и явили нам свои перекошенные от ненависти лица.
А «великому» актеру могу пожелать только одного- никогда не возвращаться в Россию.

Однажды я в разлуке одурею,
Французскую бульдожку заведу
И буду с ней болтаться по аллеям,
И плавать в зарастающем пруду.
Форель, конечно, сильно удивится,
Узрев столь неожиданный тандем,
Досадно, но придётся потесниться,
Хозяйка чекардыкнулась совсем.
Форельку надо выпустить на волю,
Но рыбка там и дня не проживёт,
Пускай считает прудик- это море,
В котором всем форелевым везёт.
По осени сварю ведро глинтвейна,
Врублю Вивальди, буду горевать,
… показать весь текст …