NapoliOne2019 2

Нравственность ближнего своего — вот та благодатная нива, которую даже самый ленивый обыватель всегда готов возделывать в поте лица своего.

Полезная рекомендация для некоего активиста майданов"Фомы Верующего", изрыгающего очередями дурно пахнущие злобные русофобские посты и запретившего их комментировать) --- Хватит истерик, шановний пане. Возьмите себя в руки. Примите лучше валерьянки и настойку боярышника. Плохи сейчас дела у русофобов на Украине. Не лучше ли вам упаковать свой саквояж и навострить лыжи в направлении Тернополя, Черткова, Львова, Рогатина и Здолбунова? Хотя лучше — сразу бы в «братскую» Польшу, в которой панам всегда нужны покорные украинские холопы, батраки и чернорабочие… До речi — шануйте краще свою рiдну мову))

Похоже. многие смертные существуют с единственной целью — на собственной шкуре убедиться в справедливости банальных житейских истин,
вроде: «Каждому — свое», «Не в свои сани не садись», «Слово — не воробей».

ВЗАИМОСВЯЗЬ
В театре для микробов
И сам главреж — амёба

ЛЮБОВЬ С ГАРНИРОМ (шутка)
В бурленье житейского пира
Любовь — это блюдо с гарниром,
И часто бывают несладки
Роскошного блюда остатки…

ТАНЕЦ ВЫСУНУТЫХ ЯЗЫКОВ
На портале «Жемчужин мысли» некая перло-активистка сегодня выложила фото, на котором она позирует лежа и с высунутым до предела длинным языком рядом с юношей с весьма жиденькой бородкой и с кольцом в носу, высунувшим и свой, видимо, не столь уж и длинный язык. Эти языки соприкасаются, что по замыслу автора композиции, похоже, должно было бы выражать высшую степень любовной близости, доверия и восторга. Понятное дело — никто не должен лезть со своими видеокамерами в чужие б…
… показать весь текст …

Проза — занятие. Афоризм — призвание.

Ублажать матрону в пору её климакса
По пять раз после захода солнца,
Это спорт для юных и порывистых,
Ну, а проще говоря — альфонсов.

КАРАБАС БАРАБАС И ПАРНАС
Стишки кропает Барабас,
Спеша к подножию Парнаса,
Что по плечу ему сейчас?
До смерти напугать Пегаса.

ОСЕННИЙ ТУМАН
Будто в мокром целлофане
Сад осенний весь в тумане,
Он как облако повис,
Он пристал как банный лист.
Скраден дымкою молочной
Дом высотный крупноблочный,
Даже листья на земле
Словно в матовом стекле.
Вездесущий, многорукий,
Он — туман, унял все звуки,
Все заполнил, всюду влез,
Нет ни тверди, ни небес.