Надежда Щеглова

Мужчина готов сделать всё, лишь бы заполучить понравившуюся ему женщину, а женщина для этого же — может только глупостей наделать.

Случилось так, свела судьба в одно гнездо двух птичек трепетных и чутких. Их пенье в унисон, клюв к клювику, но вот курьёз: по-разному разделены их сутки. Проснётся он с зарёй, как жаворонок звонкий, не смеет пробудить любимой сладкий сон.
А ей порой ночной не спится, как совёнку, в мечтах её под небом звёздным только он.

Если кто-то отвергнут, значит, Амур промахнулся, поразил только одно сердечко. «Забавляется он с людьми, и страдаем мы от любви…» Целься, Амур, получше, и тогда два сердца, не желая быть разбитыми, сдадутся любви в плен.

Речи пустослова, даже пущенной против ветра, не стоит верить.

«Все мысли на кончике пера. Нужно только прикоснуться им к бумаге.» Когда это было… Уже ручку разучились держать. Теперь следует писать: «Все мысли на подушечках пальцев. Остаётся щёлкнуть ими по кнопкам клавиатуры.»

А у августа взгляд всё печальнее:
Не такой синеокий, всё хмурится.
Лишь вчера ласкал, обнимал теплом,
Да подкрался момент расставания.

Не держи, проливай слёзы, щедрый наш!
В утешенье возьмёшь наш поклон тебе
За все те дары, что земля дала —
Ты ж согрел её тёплым солнышком.

Дружный птичий хор пропоёт тебе,
Чтобы путь расстилался скатертью,
Чтоб шагать тебе было весело
И свободно до лета грядущего.

Если будешь держать в руках синицу, а мечтать о журавле, счастье можешь совсем проворонить.

Для одних удовольствие — размышлять, для других — замышлять.

Уста на коже след оставят,
Как раскалённое клеймо.
Но всякий пыл свой поубавит,
Когда целует он «бревно».

А если искра пробежала,
Огонь осталось лишь раздуть,
И где «бревно» надысь лежало,
В блаженство можно упорхнуть.

На что махнёшь рукой днём, то ночью не лезет из головы