Михаил Афанасьевич Булгаков

«Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье?»

—  из «Мастер и Маргарита»

При советской власти спален не полагается.

«И все сбылось как по писаному.
На переломе второго месяца среди совершенно безоблачного неба советская конница грубо и буденно заехала куда-то, куда не нужно, и паны в течение нескольких часов оставили заколдованный город.
Но тут следует сделать маленькую оговорку.
Все, кто раньше делали визит в Киев, уходили из него по-хорошему, ограничиваясь относительно безвредной шестидюймовой стрельбой по Киеву со святошинских позиций.
Наши же европеизированные кузены вздумали щегольнуть своими подрывными средствами и разбили три моста через Днепр, причем Цепной — вдребезги.
И посейчас из воды вместо великолепного сооружения — гордости Киева, торчат только серые унылые быки. А, поляки, поляки… Ай, яй, яй!..
Спасибо сердечное скажет вам русский народ.
Не унывайте, милые киевские граждане! Когда-нибудь поляки перестанут на вас сердиться и отстроят вам новый мост, еще лучше прежнего.
И при этом на свой счет.
Будьте уверены. Только терпение.»

Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.
Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда!
Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!
Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?
Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.

Милосердие может постучать в любое сердце.

Да, да, представьте себе, я, в общем, не склонен сходиться с людьми, обладаю чёртовой странностью: схожусь с людьми туго, недоверчив, подозрителен, и — представьте себе, при этом обязательно ко мне проникает в душу кто-нибудь непредвиденный, неожиданный и внешне-то чёрт знает на что похожий, и он-то мне больше всех и понравится.

Видно, блохи меня любят.

— Идиоты будут те, которые эту пьесу купят.
— Идиоты мы будем, если мы эту пьесу не продадим. Мы ее написали в 7 ½ дней, потратив, таким образом, на полтора дня больше, чем Бог на сотворение мира. Несмотря на это, она вышла ещё хуже, чем этот мир.

— Боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.
— Гм… Да ведь других нет!
— Вот никаких и не читайте.

Кабы не покер, то жизнь ваша в Москве была бы совершенно несносна.