Михаил Жванецкий

Они поженились.
Он немец. Она русская.
Общаются по-английски.
На нем оба говорят плохо.
Поэтому не ругаются никогда.
Каждый долго думает перед тем, как высказаться.

Очень тяжело менять, ничего не меняя, но мы будем!

ОБРАЩЕНИЕ КО ВСЕВЫШНЕМУ
Не надо для улучшения жизни меня забирать к себе.
Давай попробуем здесь…

Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно.

Трудно быть последней сукой — вечно кто-то пристраивается сзади!

У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами.

Если этот голубь еще раз так близко подлетит к моему окну, я вылечу ему навстречу, и мы полетим, оживленно беседуя, прямо в закат, в зарево, и из серых станем розовыми, a потом черными.
Две точки, две домашние птицы, не умеющие добывать хлеб воробьиным нахальством. Дадут- поедим, свистнут — взлетим высоко-высоко и крепко, раз и навсегда, запомним свой дом…

Наша страна изобрела несколько видов юмора.
Сталинский юмор — под одеялом.
Хрущёвский юмор — на кухне.
Брежневский юмор — под пиво у киоска.
Горбачёвский — на трибуне.
Сегодняшний — по этим ступеням вниз.

Высшая степень смущения — два взгляда, встретившиеся в замочной скважине.

У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами.

Ударилась Василиса Прекрасная оземь и разбилась на хрен.

Как жаль, что вы наконец-то уходите…

Много хороших людей на свете… Но на том свете их больше…

Костюм «Евы» ей очень идет, только ушить нужно кое-где.

Сколько у государства не воруй — все равно своего не вернешь!
… показать весь текст …

Конечно, раньше жилось веселее. Сейчас живется смешнее. Сейчас юмора очень много, но он не веселый какой-то. огромное количество хохота, смеха. сейчас рынок предлагает нам столько юмора, сколько он предлагает сегодня молочных, мясных продуктов. И столько же юмора. С тех пор, как наш любимый актер и художественный руководитель Театра Эстрады Геннадий Хазанов заявил, что этот жанр юмориста умер, — с тех пор он расцвел просто буйным цветом, и на каждом канале все это. поэтому смешного очень много. Веселого очень мало. Тогда нас веселило все, тогда, может быть, мы учились распознавать юмор, мы любили скрытый юмор, и очень мы были умными тогда. Мы были умными тогда. А сейчас нам не обязательно быть умными. Сейчас мы садимся в зал, мы говорим, что мы пришли поржать. посмеяться. на концерте. вы извините, у вас там думать надо, поэтому. поэтому я говорю — мы были умными, мы были счастливы, и я рад за нас.

Кот из тех зверей или людей, что лезут легко наверх, а вниз этим же путём — никогда.
Будет сидеть на вершине, выть, завывать, голодать, не пить, но не спускаться…
Два дня такой тип будоражил весь двор.
Спасла Танька. С риском для жизни влезла.
Этот паразит полез ещё выше.
Её раскачивало, как грушу.
Она его за хвост.
Он порвал на ней кофту, исцарапал руки, шею.
Отряхнулся и опять полез наверх.
Вот такие сволочи там на верху.
Его спросишь:
— Ты чего лезешь наверх?
— А куда мне лезть? Вниз?
Прав, мерзавец…

Почему у нас плохие дороги? Класть асфальт боятся!
Вдруг чего забыли закопать!!!

Как мы живём? Раньше цель была — средств не было. Теперь и средств нет, и цели нет!

Пока семь раз отмеришь — другие уже отрежут.

«На коньяке я могу выдать две-три мысли в час. Одну остроту в десять минут. На безалкогольном пиве — ноль. На водке — три-четыре претензии к правительству и один вопрос к Государственной думе: откуда они все? На сухом вине — до изжоги успеваю помрачнеть, очень скверно обо всех подумать.
На шампанском — несу чушь довольно далеко и долго. На шампанском с водкой и борщом — маршрут короткий: стол, стул, пол, стул, стул, постель в чужом доме, в одежде и в носках, поиски туалета ночью и страшный испуг от ночного отражения в трех зеркалах. Коньяк распускает руки, ищет колени, но держит разговор, сохраняет адекватность и умеренный оптимизм».

Конечно, и среди непьющих есть неплохие люди. Но к ним надо присмотреться.

«Мы все из далеких 60-х. Если говорить честно, тогда мы жили лучше, хотя сама жизнь лучше сейчас.»

Не спрашивай мнения у тех, кто согласен, спрашивай у тех, кто возражает.

Хозяин там орал. За дверью. Переживал!
Я его окликнул. Ну, он пошёл, открыл дверь.
— Слушай…, — я ему, — чего ты? Садись за стол… Молча.
Он сел. Я лёг рядом.
— Слушай, нам так хорошо никогда не было.
Он что-то пишет. Я о нём думаю.
Он повернется… Я перевернусь на спину и смотрю на него…
Он чуть не заплакал: «Спасибо тебе, — говорит, — Эти сволочи, а ты единственный у меня». И мы пошли к его креслу.
Он включил что-то, я у него на подголовнике и левой лапкой на лысине…
Он так осторожно сидел, пошевелиться боялся.
— Эх, — сказал он, — нас бы сфотографировать!
Я сказал: «Не смей…»
И мы оба лежали, не шевелясь…
Ты знаешь, я тоже боюсь его потерять…
… показать весь текст …

Итак! Кого мы выбираем:
1) сегодняшних начальников — 30%
2) вчерашнюю жизнь — 20%
Грубых, наглых и бессмысленных, прикидывающихся патриотами, которым нельзя ни верить, ни доверять — 10%.
И чуть-чуть интеллигенции, которая умеет соображать, но не умеет руководить — 6%.
И вот это поющее, свистящее, кудахтающее и плюющее кодло мы сажаем в одно помещение с целью выработки приличных законов поведения населения.
Это, как говорила моя тетя, дивная, дивная публика.
Чудная, чудная, неповторимая.
Я соглас…
… показать весь текст …

С возрастом желание заработать переходит в желание сэкономить.

Лучше длинная живая очеpедь, чем коpоткая автоматная.