Михаил Бучек

О мире думают, когда идёт война,
а без войны нам ценность мира не видна.
И если будем воевать в чужой стране,
то почему бы не подумать о войне?
А вот когда война воротится в наш дом,
о мире вспомним, чтобы каяться потом.

«Каждый пишет, как он слышит,
каждый слышит, как он дышит…»
Но читатель, как ни горько,
видит пар дыханья только.

Легко делить всё пополам!
Средь женщин есть две половинки:
одна — пугающий нас «вамп»,
другая — милые блондинки.

Одним приписываем мы свои же минусы и плюсы,
поскольку в них загадка тьмы,
а пред неведомым мы трусы.

Другие — светлые, как свет,
легки, прозрачны — суть, пустые.
И рядом с ними страха нет,
но чувство есть, что мы крутые.
… показать весь текст …

То, что у всех есть роль своя — не факт.
Мир — не для нас построенная сцена.
А жизнь — как затянувшийся антракт,
где после Мендельсона ждут Шопена.

Зачем язык лишаем мата?..
Он в речи — препинанья знак.
Он в интонации заплата
на месте пауз… Да, сорняк,
но сорняки вредны на грядке,
а где в естественном порядке
произрастает данный вид,
он никому не повредит.

Как быстротечны выходные…
И прав, наверное, Эйнштейн,
поскольку скорости иные
имеет время в будний день.
Ты на работе так бежало б,
тогда и не было бы жалоб…
Зачем в свободные часы
так быстро вертятся часы?

Увы, но страх заложен в наши гены,
ведь всё, что ты соседу спьяну нёс,
сосед, случись какие перемены,
оформит в содержательный донос.

Если я умру от рака,
то курить и вправду вредно.
Пусть тогда над пеплом праха
врач злорадствует победно.

Ну, а ежели иная
суждена судьбой мне участь,
если я, сорвавшись с края,
полечу к земле, не мучась,

значит врёт всё медицина
про здоровый образ жизни:
не придумана вакцина
от судьбы лихих коллизий.

Всё меньше ругаются люди,
всё меньше на улицах драк,
поскольку мы скоро забудем,
как жили не лучше собак,
тех самых, которые тоже,
идя с нами в общем строю,
не лают уже на прохожих,
повысив культуру свою.

Больше Бога мы любим вождей,
раз приносим им в жертву детей,
чтобы гибли они, словно вошь,
за идеи, что выдвинул вождь.