Макс Фрай

Всё обычно идёт хорошо, пока мы спокойны. Это-закон природы.

Когда появляется близкий человек — это прекрасное событие, драгоценный подарок судьбы, желанная передышка в пути, но одиночество было, есть и остается естественным состоянием всякого живого существа.

«Способов оставаться одиноким, мне кажется, гораздо больше, чем способов быть с кем бы то ни было.»

Так не бывает, — говорит мой бедный друг, и в голосе его звучит недовольство с явственным оттенком уважения к чуду, свидетелями которого мы невольно стали. — Так не бывает, — упрямо повторяет он. — Старый город, солнечный летний день, центральная площадь сплошь уставлена плетеными стульями и затянута полосатыми тентами, работают все городские кафе, но ни в одном нет кофе. Пиво, всюду пиво, пенное, густое и липкое, властная, неукротимая стихия, которой покорилось все сущее. И в центре этого кошмара — я. Стою без единого кофейного зерна в кармане, как последний дурак. Именно так я всегда представлял себе ад.

… во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество.
«Темная сторона»

— Забавно, что вы сами осознаете, как смешно устроены.
— У нас это называется мудростью.

— Ох, Макс, трудно мне с тобой!
— Почему? — Виновато спросил я.
— Да вот, жрешь ты много!
«Гугландские топи»

Иногда время делает людям неожиданные подарки. Но забирает, в любом случае, гораздо больше.

Меня словно бы накрыло непроницаемым, прозрачным колпаком. Окружающий мир виделся оттуда практически без искажений, но воздух под колпаком был отравлен. Мне, бессмысленному, весёлому детенышу, стало вдруг очевидно, что мой путь домой и дальнейшие планы на день не просто полная фигня, но беспомощное, судорожное подергивание одушевлённого куска мяса, на манер агонии насекомого. Нечто дурацкое, необязательное и в то же время неизбежное, как включение электрического стула под жопой какого-нибудь американского осуждённого.

Это просто такой возраст, когда у человека весь мир болит.