Грустно, нет нутра стального,
Чтоб не прогибаться.
Гнусно, снова нужен повод,
Чтобы повидаться.
Говорят, на силу вряд ли,
Если только на ночь.
У кого-то волчья хватка
У меня паралич.
Были крепкими бы нервы
И спина прямая,
Раз мной запертые двери,
Я б не открывала.
ГнАла б в шею матом кроя,
Хохотала в горло.
Угрюмое небо повисло над пёстрой землей,
Мне чудилось лето в листве, сохранившей свежесть.
Я бредила солнцем точно так, как когда-то тобой
Любовь растеряв, в карманах хранила нежность.
Та встреча случилась всем знакам наперекор,
Я знаю теперь, хоть и ведала это вначале
Так Бог посмеялся, как был несравненен тот вздор.
В замыленом, странном, бездарном до слез сериале.
Любовью назвав, что сравнить с нею даже нельзя,
Ты знал не меня и не мной восхищался ночами
Собой увлечённый в моих отражаясь глазах,
Искал идеал и по сердцу прошёлся ногами.
Я знала, я ведала, после случится тоска
И будет болеть так мучительно, слезно (по-детски).
Шел бы он лесом, шел бы он полем,
Шел бы за триста земель.
В окна промерзшие просится холод,
Чтобы стать малость теплей.
Утро морозит пташек-синичек.
Крошится мякоти плоть.
Мне не хватает пары страничек,
Чтоб дописать эпизод.
Актеры устали и кончилась пленка,
Грим исковеркал черты.
На сбитых коленках бледнеет зеленка,
Ухабисты были пути.
Вечер мне стелит черную скатерть,
Красное ставит вино.
Рассказать считалочку —
Раз, два, три.
Ты держись, за палочку-
Не тони.
Ты хватай, хороший мой,
Жизнь за хвост.
Удирает гадина,
Но ты ж пес.
Ты зубами крепкими
Так вцепись,
Нам с тобой до смертушки-
Длинна жизнь.
Не скули, хороший мой-
Уколю.
Ни в спальне, ни в гостиной,
Ни на террасе в ночь
Чужим мне стал мужчина,
Хоть подрастала дочь.
В житейской круговерти
Не отыскав руки,
Нас закружили черти
И Боже помоги.
И покачнулась люстра
С гвоздя слетел портрет.
И стало в шкафу пусто,
И вышел табурет.
Так мы дошли до края
Отчаянья и зла.
О чем еще изысканном мне спеть-
У осени весома проба на искусство.
А я стелю паласы, чтоб согреть
Босые ноги и солю капусту.
Мне так не хочется осенних грустных сцен
И слов пропитанных водою дождевою,
К капустке водка, к боли аспирин
И если пострадать, то только ерундою.
Мне стало многое заметным без очков
И грусть в глазах, и страха плети злые,
Я не хочу писать о том стихов,
Хоть облака все чаще грозовые.
Мне осень отзывается теплом
Твоих ладоней и медовой кожи.
Мальчик мой, я тебя целовала глазами,
Ты прости, что нахрапом, дефицит ощущая кожей.
Мне твой хмель очень медленными глотками
Прописал доктор местный, заверивший, что поможет.
Мальчик мой, ты вчера ночевавший рядом,
Не оставил мне повода выжить после ухода.
Смотришь с фото своим сероглазым взглядом,
Пробиваешь до дрожи, до холодного липкого пота.
Мальчик мой, все пройдет, проходило не это,
Ты окрепнешь внутри, не взрослея совсем снаружи
И мы встретимся вновь, каким-нибудь бабьим летом,
Где я кожей пойму, что ты мне по-прежнему нужен.
А пока не спеши, промотай свою дерзкую глупость,
Поступи в универ, не закончив его от скуки,
За спиною моей холод,
Сотни глаз и плевков сотня
И обрезанных криво челок,
Как попытка побыть взрослой.
За хребтом моим степь да реки,
Слез непролитых и кипучих.
Не иссохнут они вовеки,
Береженные черной тучей.
За глазами моими тихо
И темно как безлунной ночью,
Не бужу по чем зря лихо
Не подглядываю в глазочек.
Не сужу и не мою кости,
За собою всегда в пригляде-
Так своенравна, что даже знобит
Тело уставшее от дозировки
Гордости, колкости, горьких обид
Старых, как фото на пыльной полке.
Так безуспешно взывать к мольбам,
Каждый свой крест за плечами тянет
Хочется с кем-то напополам,
Пусть даже твёрдый, но чтобы пряник.
Сердце решившее отомстить
Так издевательски замирает,
Выбор один: с кем сегодня пить?
Даже зима на пороге мает.
Глаза потупились, в них нет огня,
Холодно, стыть лишь сжимает зубы,
Катилось солнце на закат,
День уходил неслышно, по-английски…
Она смеялась нервно, невпопад,
Подвел талант непризнанной артистки.
Холодных пальцев не коснулась дрожь,
Не выдал взгляд, хотя хотелось плакать.
Но судорги, что скрылись в желваках,
Буровили на шее кожи мякоть.
Но было глупо, а возможно и смешно,
Так разбазаривать талант едва окрепший.
Никто не верил, Станиславским вменено
И зритель скрыть не мог уродливой усмешки.
И полон зал, когда на сцене адюльтер
Непринятых душою обязательств.
Молчи, доходя до немых истерик,
Крепись, стивнув зубы, кроши эмаль,
Держись и храни под подушкой крестик,
Молись, чтоб свое отжила печаль.
Не жги понапрасну костров сигнальных,
Не верь, что кому-то они нужны,
Есть озаренье в свечах поминальных,
Хоть траурной лентой завязаны дни.
Кричи, если станет невыносимо,
Зови, от отчаянья водку пей,
Смотри, она снова проходит мимо,
А ты будь спокоен, презри, каменей
Ну вот и растаял снег, червоточиною земля,
Тоску отбелило напрочь,
до кОсти, до синих жилок
И дымкою над водою плывут в никуда небеса,
Ты больше не ждёшь звонков, ты голос его забыла.
Осипший, глухой, знакомый едва-едва
Как таящий лёд, скрипучий и несевомый,
Впиваясь в висок, визжит за окном детвора,
Но ты не скучаешь, нет, уткнувшись в страницы альбома.
Ты пишешь стихи и черною пастой скребешь
По белым листам постылого мирозданья.
Сама себе вера, сама себе правда и ложь,
Лишь голос забытый в награду и в наказанье…
Расскажи мне как есть, тебе снятся цветные сны?
Ты летаешь под небом, задевая верхушки сосен?
Расскажи о себе, сокровенное расскажи,
Откровенно, как в детстве, только чур, будь хоть каплю серьёзен.
Расскажи не таясь, как прошел твой победный май
И как осень собрался встречать, расскажи на досуге…
От меня сделал ноги, мой гуляка и мой негодяй,
Васька кот — баламут, прохиндей и ворюга.
Расскажи о любви, ты ведь знаешь, она жива
В НЕзвонках твоих прячется, в мыслях и оговорках,
На асфальте у дома, в белой надписи «Навсегда»,
В теплом ужине, встречах, и даже в цветочках на шторках.
Расскажи обо мне, как устала я без тепла,
Как не ладится быт и как вянут в горшках фиалки.
Прикоснемся к ним словом, подарим на память им тост,
Ну о чем бы с тобой мы сейчас, спохватясь горевали.
Будут живы, пока в ожиданьи погост,
Будут святы, пока с них лица не содрали.
Друг мой Ирка, давай — ка за этих мужчин,
Что меняли нас в раз, когда блеф изводил до изжоги,
До опухших и пьяных, до лживых нетрезвых личин,
Одиночество — дрянь, с ним от страха не слушают ноги.
И несут их к чертям, подхватив шиворОт что измят,
Те в угаре ночей избавляют себя от бессонниц.
Друг мой Ирка, пусть нас они все же простят,
За убогость их дней и за вредность спесивых любовниц.
Телами срастаясь, любили хищно,
В тени лесопарков пили вино
Друзьям говорили, мол, всё отлично
Готовили суп и ходили в кино.
Мечтали о важном, читали книги,
Боялись разлук и названых гостей,
Варили варение из земляники
Друзьям говорили, мол все о’кей.
Встречали ноябрь, ютились под пледом
Под блюз или скачанный сериал,
Он клялся безбожно, что будет предан
Она ему верила, он ей — врал.
Срастаясь годами, рубили
спешно
А многое в жизни напрасно
И многие встречи бесплодны.
Бывает с порога ясно
Бывают пороги подводны.
Бывает он есть и рядом,
В любви признается смело.
Бывает случится гадом
Обманет весьма умело.
Скользит ли закат по склону,
Чтоб завтра начать сначала…
А я ведь тебе мудозвону
Стихи всё свои посвящала!
Мне не нужен другой, пусть он даже похож на тебя,
Пусть он так же не брит и предательски ласков под вечер,
Пусть ему по плечу будут горы и в бурях моря,
Мне не нужен другой, я другим не прощаю осечек.
Мне не нужен другой, я других не умею любить,
Я пыталась не раз и нули возводила в степень,
Мне не нужен другой, я другим не умею служить
Даже если не плен, даже если из платины цепи.
Даже если он -Бог, даже если- не человек
Духом славен, бесспорен и может безгрешен.
Мне не нужен другой, ни отныне, ни даже вовек
Если он не похож на тебя, если он безмятежен.
Мне не нужен другой, пусть читая его между строк,
Мне понятна глава и заучены смыслы дословно.
«Всё это стоит позабыть» — мелькнула мысль, «так будет легче»
Вина грузинского открыть (коль повод есть), случиться мельче.
Не заходить на глубину, спасать себя, плестись по краю
«Во имя» проиграть войну, уверовав что не скучаю.
Не волноваться, не штормить, не льнуть к ногам, следы смывая
Благоговейно вермут пить, бесследно лето провожая…
Я ведь есть, а ты не видишь
Смотришь будто насквозь
Слова на ходу не кинешь,
Хоть проходишь часто.
Я стою тут истуканом
Прирастая к полу
Как торшер, что за диваном
Недовольный ролью.
Я звоню, ты на беззвучном
В дверь не достучаться.
Сколько можно меня мучить,
Сколько издеваться?
Я пишу, ты не читаешь
Жизнь слагая в строки.
Я больше ничего не жду:
Любви твоей и восхищений.
Я только об одном прошу
Оставь ей место для сомнений.
Не береги её от снов,
Где я с тобой, как прежде рядом.
Где я слагаю про любовь
Стихи тебе, моя отрада.
Пусть знает, как любим ты был
Ведь идиоткам важен статус
Так пробуди же её пыл
Не вопреки, забавы ради.
Ведь всё пройдёт, как день деньской
И над тобой луна повиснет