Лев Николаевич Толстой

«Патриотизм» — чувство безнравственное потому, что, вместо признания себя сыном Бога, как учит нас христианство, или хотя бы свободным человеком, руководящимся своим разумом, — всякий человек, под влиянием патриотизма, признает себя сыном своего отечества, рабом своего правительства и совершает поступки, противные своему разуму и своей совести.

Кто не мыслит самостоятельно, тот находится под внушением другого, мыслящего за него.
Отдать кому-нибудь в собственность свою мысль есть более унизительное рабство, чем отдавать кому-нибудь в собственность свое тело.

Правительства уверяют народы, что они находятся в опасности — от нападения других народов
— и от внутренних врагов

и что единственное средство спасения от этой опасности состоит в рабском повиновении народов правительствам.

Так это с полной очевидностью видно во время революций и диктатур
и так это происходит всегда и везде, где есть власть.

Всякое правительство объясняет свое существование и оправдывает все свои насилия тем, что если бы его не было, то было бы хуже.

Уверив народы, что…
… показать весь текст …

Человек должен быть всегда счастливым, если счастье кончается, смотри, в чём ошибся.

Если ты понял, что главное дело в жизни — любовь, то, сойдясь с человеком, ты будешь думать не о том, чем может быть полезен тебе этот человек, а о том, как и чем ты можешь быть полезен ему. Делай только так, и ты во всем будешь успевать больше, чем если бы ты заботился о себе.

Нельзя воспитывать, не передавая знания, всякое же знание воспитательно.

Самоуверенные, неумные и безнравственные люди часто внушают уважение скромным, умным, нравственным людям именно потому, что скромный человек, судя по себе, никак не может себе представить, чтобы плохой человек так уважал себя и с такой самоуверенностью говорил о том, чего не знает.

Эстетика есть выражение этики: искусство выражает те чувства, которые испытывает художник.

1858 год,
19 сентября. Решил, что надо любить и трудиться, и все.
20 сентября. Устал. Не любил и не трудился.
Лев Толстой

Страх смерти обратно пропорционален хорошей жизни.