Лариса Емельяновна Миллер

А знаешь, как я умудрилась
Прожить так долго?
Я бодрилась.
Я прямо с самого утра
Внушала всем, что я бодра.
Теперь при самой сильной боли
Я выйти не могу из роли.
Хочу сказать: «Болит душа»,
Выходит: «Осень хороша».
Хочу сказать: «Надежда тает»,
А говорю: «Смотри, светает».

Что делаем? Учимся быть.
Что делаем? Учимся плыть.
Ведь наша стихия — не заводь.
Здесь надо умеючи плавать.
То вынырнем, то поднырнем —
До смерти уроки берем.

Ну, успокойся, успокойся,
Живи и ничего не бойся,
Кругом воздушная среда,
И, раз уж ты попал сюда,
Дождями летними умойся.

Летят по ветру лепестки…
Увы, не избежать тоски,
Но и тоска остра, как счастье…
Поди пойми, что в нашей власти,
Что далеко, к чему близки.

И это кончится лишь тем…
А впрочем, не касаясь тем
Банальных и осточертевших,
Коснемся листьев пожелтевших,
Чей путь последний тих и нем.
А мой вседневный путь, а мой
Из дома путь или домой
Усыпан шелухой словесной,
Словесной грудой бестелесной,
Над коей кружит лист немой.
Давным-давно поняв тщету
Словесных игр, мне б «c'est tout»
Сказать, как говорят французы,
А я ловлю намеки музы,
… показать весь текст …

В трудах ли праведных, в безделье
Проходят сутки и недели —
Неважно. Все равно пройдут,
И мы окажемся не тут,
А где-то за чертой, за краем,
За гранью. Впрочем, что мы знаем
Об этой жизни и о той,
Что за последнею чертой?
Быть может эти дни и годы
Текут из царства несвободы,
Из царства, где мы все рабы
Привычек, фобий и судьбы,
В мир, где ни имени, ни тела —
И не туда ль душа хотела? —
… показать весь текст …

Забыть, забыть, забыть…
Землей, золой, травой
Минувшее закрыть…
Засыпать голос твой…
И верить тверд покров,
Но на него ступив,
Сорваться в гулкий ров,
Где каждый вздох твой жив.
И вниз лететь как ввысь…
И этот путь любя,
Понять, что не спастись
Навеки от тебя!

Ну, а пока мы в жизни смысл искали,
Нас дождь баюкал и лучи ласкали,
Нас ветерок весенний обвевал,
И зяблик во всё горло распевал,
Как будто вопрошал из гущи сада:
«Не понимаю, что ещё вам надо?»

О боже, все звучит. Все требует огласки.
И птицы напрягли голосовые связки.
И вынесла на свет, журча, вода-болтунья
Все то, что в тайниках хранилось накануне.
Слияние лучей и многих вод слиянье,
Слиянье слез и слов и душеизлиянье.
При ярком свете дня поют, кому что любо,
И лишь одну меня не слушаются губы.

Что может сказать нам Создатель в своё оправданье,
Коль скажем ему, что ущербно его мирозданье,
Коль скажем ему, что страданьями полнится путь,
Коль спросим его в чём творения смысл и суть?
Возможно, он скажет: «Мне жаль, что живущий невесел
И что свет небесный всё мрачное не перевесил.
Надеялся я, что с небес моих льющийся свет
Сведёт все мученья и все злоключенья на нет.
Мне очень досадно и жалко, что я просчитался,
Когда светом солнечным смертных утешить пытался».
«Нет-нет, — я воскликну, — меня он спасает всегда —
Твой свет, что Ты нам посылаешь оттуда сюда».