Лариса Емельяновна Миллер

Счастье, ты не покинешь меня. Я тебя приручу.
Поводок пристегнув, на запястье его накручу.
Приучу тебя к запаху дома, сманю, прикормлю.
Ты не бойся — излишними ласками не утомлю.
Хочешь, скрыв от завистников наше с тобой бытиё,
Буду звать тебя с тихою нежностью: «Горе моё».

Я думала, мы здесь, чтоб петь,
А оказалось, чтоб терпеть.
Верней, чтоб всё претерпевая,
Жить, потихоньку напевая,
Легко на музыку кладя
Всё, с чем встречаемся бродя
По белу свету, будто муки
Слезам предпочитают звуки,
Рыданью на чужом плече —
Мелодию в любом ключе

А по улице нашей троллейбус ходил.
Он вздыхал тяжело на любой остановке.
Он был очень медлительный, очень неловкий,
И его добрый дядя в шинели водил.
Меня мама сажала всегда у окна,
Я морозный узор ноготком ковыряла
И в кружок, мной надышанный, тихо ныряла.
И глядела как жизнь за окошком текла,
И глядела, подвижные сценки любя,
Как летали снежинки, толпа поспешала.

И сейчас, как на лед, на года подышала,
И увидела маму, троллейбус, себя.

Подумать только! Птичьи трели —
Они совсем не устарели,
И юным кажется рассвет,
И небу тоже сносу нет.
Кто в прошлом дне не застревает,
Тот сроду не устаревает.
Я тоже девочка внутри.
На внешний облик не смотри.
И назначает мне свиданье
Не кто-нибудь, а мирозданье.
Хоть я ещё объята сном,
Оно маячит за окном.

Я буду жить, пока не надоест,
Жить буду так, чтоб мне не надоело,
Так, чтоб душа, едва проснувшись, пела
О потаённых свойствах здешних мест:
О том, что свет бывает тьмой тесним,
А тьма теснима светом. Ну короче,
Чтоб пелось ей о том, что днём и ночью,
Зимой и летом мир необъясним.

Ах, вечность, изменился ли твой лик
Из-за того, что можно сделать «клик»
И моментально поменять картинку,
И кое-что пока убрать в «корзинку»,
И, передумав, из неё достать,
И быстро чью-то жизнь перелистать,
И, заведя страничку в интернете,
Забыть про то, что существуют нети?
Мы и тебе страничку заведём,
И о тебе мы что-нибудь найдём,
И упомянем карму или прану.
Ну что молчишь? Тебе по барабану?

Просыпаться с утра — очень хрупкое дело.
Тело спит, а душа… а душа полетела.
А душа полетала и вскоре вернулась
В полуспящую плоть, чтобы та встрепенулась.
Каждый день переходим мы эту границу
Между явью и тем, что нам только лишь снится.
Слава богу, границы покуда открыты
И росой предрассветной обильно омыты.

И, как ни тянет ноша вниз,
Но что-то вверх всё время тянет,
Туда, где синева не вянет,
Где я оказываюсь близ
Той точки, центра, очага,
Инстанции, откуда родом
Тот, кто шутя идёт по водам
И раздвигает берега,
И кто, не разомкнув уста,
Счастливым обладает даром
Внушить, что мы живём недаром,
Не зря, недаром, неспроста.

Везде и всюду, слева, справа —
Листвы шуршащая орава.
И, коль печальны времена,
То это не моя вина.
И, если ветер дует с юга,
То это не моя заслуга.
Мне остаётся лишь пройти
По шелестящему пути,
Всё видя, слыша, примечая,
Души во всём этом не чая.

А где-то между днями, меж
Мгновеньями возникнет брешь,
Возникнет чудом то пространство,
Что, отменив судьбы тиранство
И времени, откроет путь
Неслыханный куда-нибудь,
Где только ангел нам радеет,
И где вовеки не скудеет
Всего чудесного запас,
Что ангел приберёг для нас.