Лариса Емельяновна Миллер

Так и маемся на воле,
Как бездомные,
То простые мучат боли,
То фантомные.

Ломит голову к ненастью,
В сердце колики…
Сядем, братья по несчастью,
Сдвинув столики.

Сдвинем столики и будем
Петь застольную,
Подарив себе и людям
Песню вольную,
… показать весь текст …

И всё-таки нас жалко очень:
Наш век так сильно укорочен,
К тому ж так мало смыслим мы
В вопросах лета и зимы,
В вопросах тьмы, в вопросах света.
Не спим, бывает, до рассвета,
Стараясь что-нибудь понять,
Вопрос болезненный поднять
Про то, что значит жизнь земная,
Кому задать его, не зная.

Жизнь побалует немного —
Я хочу и дальше так:
Чтоб светла была дорога,
Чтоб незыблем был очаг,
Где желанна и любима,
Где душа легко парит,
Где под окнами рябина
Чудным пламенем горит.

Внеси меня, Господи, в список счастливых,
Пасущихся мирно на тутошних нивах,
На тутошних сочных и тучных лугах.
Я так извелась, — не стою на ногах.
Покуда мне всё с таким скрипом давалось,
Ушло моё время, куда-то девалось.
На срок, что осталось мне здесь провести,
Прошу меня в список счастливых внести.
И слышу из выси, что дивно сияла:
«Да ты в этом списке всегда состояла».

«Все переплавится. Все переплавится.
В облике новом когда-нибудь явится.
Нету кончины. Не верь в одиночество.
Верь только в сладкое это пророчество.
Тот, кто был другом единственным, преданным,
Явится снова в обличье неведомом —
Веткой ли, строчкой. И с новою силою
Будет шептать тебе: „Милая, милая“…»

Всё уляжется однажды, всё уляжется,
И какой-нибудь просвет вот-вот покажется.
А покуда всё не так и всё не клеится,
Остаётся только верить и надеяться —
Только это немудрящее занятие,
Что целебно, как сердечное объятие.

Уж так давно невзгоды длятся,
Что надо перестать бояться,
Начав воспринимать напасть,
Как неотъемлемую часть
Судьбы, земного бытованья,

Как встреча или расставанье;
Пора воспринимать беду,
Как очень горькую еду,
Которая нужна отчасти,
Чтоб что-то понимать о счастье.

Я проснулась рано, в пять.
Поглядела — дождь опять.
Дождик серенький, негромкий.
Нахожусь на самой кромке
Яви призрачной пока.
Под щекой моя рука.
По окошку дождь стекает.
Это время истекает.
Затуманилось стекло.
Это время истекло.

Да я ведь ничем не могу пренебречь.
Ну как я могу отключиться, прилечь,
Хотя бы на миг прикорнуть, отлучиться,
Когда столько важного может случиться
И здесь на земле, и вон там в небесах?
Вот я и стою целый день на часах.
Не просто стою, а беру на заметку:
Вот иволга села на ближнюю ветку,
Вот таволга вздумала нежно цвести.
Когда ж мне дыхание перевести?

Плывёт кораблик по ручью,
Ручей, как музыка, струится,
Внушая тем, кто жить боится,
Что всё закончится вничью.
И, хоть кораблик — не жилец,
Поскольку он — бумага, спички,
Зато не знает он привычки
Всё время думать про конец.

Струится музыка, она
Есть шанс волшебный объясниться
Всему, что грезится и снится,
В любви, которая без дна.
… показать весь текст …

Тону не в травах, не в лучах,
А в пустяках и в мелочах,
Тону в подробностях, в деталях,
В текущих радостях, в печалях,
В сиюминутном я тону
И радуюсь, что я в плену,
Что я забот текущих пленник
И всех живущих соплеменник.
Держи меня, о жизнь, держи
В своём плену. Лишь миражи,
Детали, что сметает ветер,
И держат нас на этом свете.

Я смею надеяться, всё-таки смею,
Поскольку без этого жить не умею.
Надеяться смею на светлую даль,
И с этой надеждой расстаться мне жаль.
Надеяться смею, что буду при деле
На этой, на той, на грядущей неделе.
Когда темнота нам начнёт досаждать,
Мы планы на лето начнём обсуждать,
Надеясь, что будет грядущее лето,
И мы с тобой будем, и чудо рассвета.

Коснулся луч оконной рамы
Ей — ей, не стоит делать драмы
Из треволнений и невзгод,
Ведь ты, живя не первый год,
Прекрасно знаешь — все проходит,
И луч окно твое находит
В каком бы ни был ты краю,
И золотит печаль твою.

О как я завидую лёгонькой плоти,
Какой обладают снежинки в полёте.
Я тоже подобное тельце хочу,
Поскольку тогда уж я точно взлечу.
Но тельце такое — не без недостатка:
Оно ведь способно пропасть без остатка.
А мне бы хотелось таким обладать,
Какое душе ни к чему покидать,
С которого, что ни случись, не убудет,
Которому сносу, как душам, не будет.

Нет, нет, не надо сокрушаться,
Что дни осенние крошатся
На уйму охристых частиц,
На землю падающих ниц
Иль упадающих на спинку.
Нет, надо полюбить картинку,
И даже рвущуюся нить
Необходимо полюбить —
— Нить, на которой всё держалось.
И, если даже сердце сжалось,
То ведь печальные сердца
Есть тоже замысел Творца.

Судьба, надеюсь, не откажет,
Не скажет: «Не проси, не дам».
Возьмёт и радостно помажет
Весенним мёдом по губам.
Судьба, надеюсь, улыбнётся,
Послав удачу в нужный срок.
А вдруг она пришла и мнётся,
Боясь ступить через порог.
И ожидает приглашенья,
Ко мне пожаловав чуть свет,
Покуда я всё жду решенья —
Судьба откажет или нет.

Да перестань ты, жизнь, кончаться.
Давай на веточке качаться.
Ты — юный лист, а я — скворец.
Какой там к дьяволу конец?
Ты — песня, я — твоё коленце,
Ты — колыбель, я — сон младенца.

Воздуха столько: дыши не хочу —
Хватит кузнечику, хватит грачу,
Лютику, тополю, божьей коровке.
Ветер погладил меня по головке.
— Дышишь, мол, милая?
Дышишь? Дыши.
Летние запахи так хороши.