Лариса Емельяновна Миллер

Едва проснулся, выбирай
Один из сотни вариантов,
Один из сотни пёстрых фантов,
Ища свою дорожку в рай.
Ну пусть не в рай, так в новый день,
С которым прежде не встречался
Тот, что, придя, не постучался,
А тихо вполз, как свет и тень.

У тебя для меня хоть минутка найдётся?
Ну, давай, жизнь моя, посидим, где придётся,
Ну, давай, жизнь моя, потолкуем с тобой.

Тем насущных так много. Я рада любой,
Потому что мне хочется знать твоё мненье
Про любое летящее мимо мгновенье
И про то, почему, заведя далеко —

Ты в какой-то момент нас бросаешь легко,
Не рыдаешь и за руки нас не хватаешь,
Никаких нежных чувств к бедным нам не питаешь.

Открыта выставка. Апрель
Уже развесил акварель
В тиши природной.
Показ продлится пять недель
И вход свободный.

Ну, а сегодня — вернисаж,
Его тематика — пейзаж,
Весны раденье.
И что ни линия — мираж,
Почти виденье.

Благие вести у меня.
Есть у меня благие вести:
Ещё мы целы и на месте
К концу сбесившегося дня;
На тверди, где судьба лиха
И не щадит ни уз, ни крова,
Ещё искать способны слово,
Всего лишь слово для стиха.

На излёте зимы, на излёте
Века бедствий и века любви
Всё тяну на излюбленной ноте
Ту же песню. И всё ж улови,
Улови, улови перемену:
Песня та же, но в голосе — дрожь…
Впрочем, петь — значит биться об стену,
Ту, которую не прошибёшь.
Разметает, — пою, — разметает
Вешний ветер, и всё разорит…
Но сегодня чуть раньше светает —
Семь пятнадцать, а небо горит.

Желаньем вовсе не горю
Серьёзно подводить итоги.
Вернусь-ка лучше к букварю
И разложу весь мир на слоги.

И станет ласковым опять
Сей мир, разъятый на частицы,
Где односложно слово «пять»
И где двусложно слово «птицы»,

Где посерёдке — дом с трубой,
И от него бежит дорожка.
А на дорожке — мы с тобой,
Об наши ноги трётся кошка,
… показать весь текст …

Если день сероват, то раскрась его сам
И лазоревый цвет подари небесам,
А траве и листве подари серебро
Предрассветной росы. А ещё где серо?
На душе? Но денёк золотой, голубой
Непременно поделится счастьем с тобой.

Темно и холодно? Ну значит,
Одеться надо потеплей.
А как душе, что горько плачет,
Помочь, чтоб стало веселей?
Ведь как ты душу ни укутай,
Она всегда обнажена,
В жару томима стужей лютой,
А в холода — обожжена.
Когда темно — в душе светает,
Там свой прогноз и график свой.
Она порой легко летает
При видимости нулевой.

Хорошей эпоха была, нехорошей,
Но я в своё прошлое камень не брошу.
А вдруг, бросив камень, я, как на беду,
В кого-то из близких своих попаду,
С которыми я в прошлом веке рассталась,
Которых сегодня уже не осталось.
И давние окна, что нежно люблю,
Я вдребезги камнем своим разобью.

Второе августа. Прекрасно.
По сводкам солнечно и ясно.
Короче день на два часа.
Ну, а по слухам ежечасно
Яриться будут небеса.
К полудню вспыхнули зарницы.
Едва успев посторониться,
Я вижу: мчится средь дорог
На озаренной колеснице,
Дыша огнем, Илья-пророк.

Что я делала? Как вам сказать?
Я, наверное, просто филонила.
Наблюдала за стаей ворон.
Ни одну из них не проворонила.

Что я делала? Как вам сказать?
Я по тропам истоптанным топала.
Но, поверьте мне, я ничего
Из осенних чудес не прохлопала.

И, явившись зевакой сюда,
Ротозеем придя, наблюдателем,
Я того, что ушло без следа,
Стать счастливым смогла обладателем.

Он где-то здесь — он в воздухе повис —
Простой ответ на сложные вопросы,
И там же дождь висит немного косо,
И там же лист, летящий плавно вниз,
И там живет меж ветками просвет,
А впрочем, это все и есть ответ.

Ты говоришь, что на мели?
Но посмотри, как из щели,
Из каждой щёлочки небесной —
Капель, и каждый склон отвесный —
Ручей. Какая даль вдали!
У этой сказки нет конца.
И это треньканье скворца,
Синицы трель с капелью вкупе —
Не монотонный пестик в ступе,
А озарение Творца.

Живём среди колющих, режущих
И взрывоопасных предметов,
Средь зорь упоительно брезжущих
И летних счастливых букетов,
Средь душ безнадёжно загубленных,
Средь тьмы коридоров казённых,
Средь радостей только пригубленных
И песен, с небес занесённых.

И я — в единственном числе,
И ты. Ты тоже одиночка,
Как на пустои странице точка
Или как искорка в золе.
Как в одиночку выжить здесь?
Но мы глагол «любить» спрягаем,
Друг другу выжить помогаем,
Преображая космос весь.

Так много мест, куда могу придти.
Могу придти в восторг и возбужденье,
А есть ещё и в новый день вхожденье,
Где ждут меня неторные пути.
Могу в тоску, в отчаяние впасть,
Себя с трудом оттуда доставая.
А всё лишь потому, что я живая,
Живого неотъемлемая часть.

Нельзя так мчаться и мелькать.
Зачем вы так летали,
Года мои? Хочу вникать
В подробности, в детали.
Хочу, чтоб миг, крылом шурша,
Присел на подоконник.
Хочу все утро не спеша
Читать старинный сонник.
Хочу, чтоб белый, белый день
Стоял — не шелохнулся…
И чтобы всяк ушедший в тень
Когда-нибудь вернулся.

О, Господи, откуда что берётся?
Откуда свет, что непрерывно льётся?
Откуда воздух, что слегка дрожит?
Откуда время, что всегда бежит?
А, может, нету времени. Есть племя,
Придумавшее скорость, сроки, время?

Мне почему-то надо больше всех,
Чтоб соловей имел большой успех
У тех, кто забредёт в пределы сада.
Мне почему-то непременно надо,
Чтоб не была обижена сирень,
И я готова каждый божий день
Ей посвящать хотя бы полсловечка.
Ведь наша жизнь есть вечная утечка,
Утрата, убыль. Вот я и ловлю
В сачок дырявый всех, кого люблю…

Ничего не надо ждать,
Ни на что рассчитывать,
Надо просто благодать
Научиться считывать…

С той картинки за окном
Вечной и обыденной,
В обрамлении родном,
Не впервой увиденном,

И с печалей, что несём
Сквозь денёчки вешние,
Обнаружив вдруг во всём
Отблески нездешные.