Лариса Емельяновна Миллер

Любовь — не прах. И жизнь — не прах.
И этот рук прощальный взмах,
И этот лист в осенний час —
Всё повторится после нас:
О твердь земную яблок стук
И весь запас страстей и мук,
Которым не грозит конец
С концом вкусивших всё сердец.

Конец зимы. Кружится голова.
Качаются сырые дерева,
И под ногами снег, сырой и серый.
И надо жить —
необъяснимой верой —
Что впереди — несметные года
И будет —
хорошо как никогда.

А если света нет как нет,
Пусть будет обещанье света,
Тепла и праздника, и лета,
Ведь обещанье — тоже свет.
И если свет не могут дать,
Пускай дадут хотя бы слово,
Что будет свет на свете снова.
Ведь и надежда — благодать…

И надо сердцу успокоиться,
И надо глазу отдохнуть,
И шепчет снег, что всё устроится,
Всё обойдётся как-нибудь.

И просто надо верить шороху
Снегов, пустившихся в полёт,
И верить в то, что хватит пороху
Осилить всё, что Бог пошлёт…

Спелое яблочко, битый бочок
Рухнуло наземь, лежит и молчок.
Под августовским лежит купоросом
И задаётся печальным вопросом
Вечным, который всегда задают
И на который ответ не дают:
Мол, для того ль я алело и зрело,
Зрело, алело, от радости пело,
С ветром играло задорным, лихим,
Чтобы однажды, со стуком глухим
Рухнув на землю, лежать на ней битым,
Порченным, конченым, всеми забытым?

Нам август, уходя, позолотил пилюлю:
Позолотил листву, скользнул лучом по тюлю
В распахнутом окне, прошелестел садами,
И одарил сполна сладчайшими плодами,
Чтоб мы вкусили миг разлуки горько-сладкий;
Позолотил строку в исписанной тетрадке,
Где маются слова, тире и запятые
В попытке удержать мгновенья золотые.

Мне выпала доля… Откуда? С небес.
Откуда ещё может выпасть на долю
Твою и мою столько счастья и боли,
И тягостных мыслей, и лёгких словес?
Из горней лазури, из туч дождевых,
Из облака на серебристой подкладке
Вдруг выпало то, что пытаюсь в тетрадке
Я выразить с помощью строчек живых,
В которых продолжат живую игру
Небесные пятна, когда я умру.

Я плохо в земной этой школе учусь,
Считаю ворон, на уроках верчусь,
Простую задачку решить не умею,
К доске меня вызовут — я онемею,
Вопрос зададут — буду тупо молчать.
Мне рано ещё эту школу кончать.
Ругайте меня, задавайте на лето,
Пусть только учёба не кончится эта.

А надо бы давно отчаяться. А надо
Понять, что рай всегда в двух-трёх шагах от ада,
Поступки и дела, как дни, необратимы.
Всё так. И всё ж тоска и счастье — побратимы.
Отчаянье всегда ютится близ надежды,
Цепляясь за её воздушные одежды.
2012

И что за странный вздор —
Весь груз привычный свой,
Всё прошлое своё
Всегда нести с собой.
Без ноши и без слёз,
Без тягот — налегке
Сбегаю я к тебе,
Как под гору к реке.
И вот уж до тебя
Почти подать рукой…
Пусть ясность навсегда
Заменит нам покой.
А край, где так светло
И хорошо вдвоём,
… показать весь текст …

Полвека мы рядышком — лето, зима…
Ведь ты мне не скажешь — мол, дальше сама?
Сама не сумею. Ведь ты ненароком
Всю жизнь управляешь моим кровотоком,
И пульс мой зависит от ритмов твоих,
И свет в наших окнах — один на двоих.

Плывут неведомо куда по небу облака.
Какое благо иногда начать издалека,
И знать, что времени у нас избыток, как небес,
Бездонен светлого запас, а чёрного в обрез.
Плывут по небу облака, по небу облака…
Об этом первая строка и пятая строка,
И надо медленно читать и утопать в строках,
И между строчками витать в тех самых облаках,
И жизнь не хочет вразумлять и звать на смертный бой,
А только тихо изумлять подробностью любой.

А просто привередничать не надо,
Тогда и будет каждый день — отрада,
Услада, утешенье, пир-горой.
И даже этот пасмурный, сырой,
Дождём размывший все дорожки сада, —
И даже он достоин всех похвал
За то, что наступил, не сплоховал.

Пройдёт и этот день, в небытие он канет,
Кого-то исцелит, а чью-то душу ранит,
И кто-то поутру пробудится от блика,
А кто-то, может быть, от собственного крика

Зачем я выросла большая,
Себя всех радостей лишая
Ребячьих — салочек, лапты,
Общенья с живностью на ты,
Подружки преданной за стенкой
И молока с волшебной пенкой,
Сирени в каплях дождевых
И взрослых любящих, живых.

Не трудись. Тишина всё равно победит.
Тишина ведь всегда побеждает без боя
Всякий шум, всякий голос и слово любое,
Кроме тех, что сама в сладких муках родит.

Для грусти нету оснований,
Кочуем в длинном караване
Всех поколений и веков,
Над нами стая облаков,
А перед нами дали, дали.
И если полюбить детали,
Окажется, что мы богаты
Восходом, красками заката,
И звуками, и тишиной,
И свистом ветра за стеной,
И тем, как оживают листья
Весной. И если в бескорыстье
Земных поступков наших суть,
Не так уж тяжек этот путь.

Улетать и опадать —
Вот любимые глаголы
Осени. Кругом так голо
И пустынно — благодать.

Всё как надо. Всё путём.
Лист летит под ноги людям…
Ну давай ещё побудем.
Вот побудем и уйдём.

Помолчим о том о сём,
Бросим взгляд на эту осень…
Впрочем, мы её не бросим
И с собою унесём.

Если всё ещё есть, что отнять у меня,
Значит, я нахожусь ещё в списке имущих,
Обитающих в райских немыслимых кущах,
Где вкушаю все прелести ночи и дня.
Если есть ещё то, что утратить боюсь,
Значит, я нахожусь ещё в списке счастливых,
Обитающих на плодороднейших нивах
И с болящими счастьем охотно делюсь.

Начни не с первой ноты — с тишины,
Которая предшествовала ноте,
А значит, находилась на излёте, —
С той тишины, которой нет цены.
Дай мне увидеть как всё началось —
Любовь и нежность, встреча и разлука,
Начни с того, что было здесь до звука,
Пронзившего безмолвие насквозь.