Константин Мака

Истратив снега краску,
Земля меняет сказку,
надев другую маску.

Он верил в свою жизнь,
поэзию, и красное вино,
но вырубили свет, и Зло,
прервав сеанс,
закончило кино.

Я к Ангелам летаю вверх,
на купол голубой…
А там вчера, какой-то Бес
закрыл замок,
и дверь Небес
не стала проходной.
Наутро, посмотрел наверх.
Так этот Бес,
вновь издевался надо мной.
Открыл все краны
в Небесах,
и поливал водой…

Ты про измены мне не пой,
от них слабею головой,
все это было не со мной,
я, в это время, шел домой
чтоб снова встретиться с тобой,
моей любимою тахтой.

Меняет облик старина,
иные в моде времена.
мечом морали жгла и била,
а нынче, в гости пригласила,
за муки мавра полюбила.

Не печальтесь добрые, старые подружки,
лучше выпьем при луне русский квас из кружки,
небо нынче ясное, звезды, как веснушки,
хорошо живется мне в низенькой избушке,
вспоминаю часто я, как вдвоем со старым,
в телевизор мы глядели и сидели рядом.

Стихи и книжки не читал,
стоял столбом — охранником у входа,
глядел орлом в красивый, шумный зал.
Он только силу в людях уважал,
гордился Чмо, что вышел из народа.

Легче потерять то, что не имеешь.

Увидев красоту любви, он рвал одежды слов,
В мозаику своей мечты, сложил надежды снов.
Под сердца громкий стук, он ритмы подбирал,
Но оборвал дыханье крик: не повезло, — опять он опоздал.

Если сидишь у разбитого корыта, не поймать золотую рыбку.
Молчал слишком громко.
Но молчаливых труднее послать, чем говорящих.
Пытался удержать мудрые мысли в пустой голове.
Не уберег шутку от дурного взгляда.
Подбирал ключ к жизни, но поломал замок,
открыл двери, но сломал ногу,
поискав смысл, повредил голову…
Выпил водки, посмотрел в зеркало и пытался поцеловать увиденное.
Странно, водка разная, а похмелье одно и тоже.
В огне призвания скучало образование.
Дружбой дорожил, но дарил ее в праздники.

Я не просто так сижу,
я здесь временно, я жду,
сбросит солнце паранджу,
с ним на озеро уйду.
покатаюсь на волне,
помечтаю при луне.
интересно очень мне,
кто ж там плавает, на дне?

Читаю, листаю, на картах — гадаю,
где выпадет карта с ответом: НЕ ЗНАЮ!

Я не люблю приюта тишины,
не снится мне осенняя прохлада.
Ночами слышу боль несчастья и войны,
скрипучий вой рассерженной волны
и грохот камнепада.
Своих друзей из памяти не стер,
давно смешны награды, ярлыки и званья.
Не верю тем, кто сытостью мудер
любви, как и мечте я не даю названья.
Досадно мне, когда не переделать,
мечтами лишь заполнены листки.
Глядят мои друзья из строчек неумелых,
они, как ангелы телесной пустоты…

Александр был совершенно уникальным человеком.
Работал на кафедре РЭУ Политеха. Лекции, диссертация и маленькие дети.
Наивность в очках примагничивала к нему неприятности и нелепости.
Как-то отвел меня в уголок и трагически говорит:
«- Не поеду! Мой Ванечка ПРОПАДАЕТ…».
Утром, его четырехлетний сын ворвался к нему с горшком наперевес в ванную комнату. Сдернул с Санька трусы, ударил по заднице и произнес:
«- Какого ВУЯ ты здесь распизняствуешь без очереди…»
Санек от неожиданности ответил: «- А ты какого Х… дерешься? И вообще ПРЫЩ, нехера материться.».
В детском садике воспитательница, забирая Ванечку в группу, на рассказ Санька о сыне сказала: «- Вы бы, ПАПАША, сами меньше пиздоболили…»
Так что причина не ехать в командировку у Санька оказалась топовой.

Все в формах могут разобраться,
не понимая, как собрать,
и подарить
букет добра
и звездопад, с лучами солнца.

Мы, однажды, сбежим по тропинке судьбы,
На краю сосчитав верстовые столбы.
Мы, однажды, простим этот проклятый мир,
Что людей выставляет мишенями в тир.

Тишина заиграет музыкантом в ночи,
Не согреют нам души голубые лучи.
И засохнет цветное ожерелье из слов,
А земля нарожает новых, верных сынов.

Собирал для тебя, и вдыхал
свет туманов в ночи.
утром жизнь изменилась…
Рассвета лучи
этот сон,
эту сказку ночную сожгли.

У нас был выбор совести, была своя война,
Вы лучше смейтесь над собою, Господа._
во все времена жили и живут разные люди.
Я горжусь своим поколением и страной,
которую называли СССР…

Все так привычно, капает вода,
И в гастрономе очередь у входа.
Ну, что за день? Имейте честь,
Заткнитесь, Господа!
Мне не хватает тишины.
Поймите, что сегодня, навсегда
Братан, мой друг, уходит в вечность.
Таких как он, — уздой не удержать.
И умирать за Родину, — не горе.
Его сегодня чайки будут провожать
И холод Баренцева моря.
2001 г.

Пляшет от слов тень,
давит и мучает ложь.
я наточил нож,
только зарезать лень.