Константин Мака

Он кто? Он Раб, Хвастун, или Поэт?
Да, что Вы — нет.
Эзоп, звезды далекой свет,
он просто — умница, эстет.

Цитируя Авторов, мы изменяем свою жизнь,
примеряя на себя подарки и сувениры из архива мудрости.

Любовь — цепочка повторений,
звено — в достоинстве границ,
с огранкой ярких впечатлений
от перечитанных страниц.

мы ж топим жизнь в слова простые,
в сиянье дней и омут глаз,
и пусть девчонки наши не святые,
они как Пенелопа верят в нас.

закованы судьбой в броню из стали,
ходили мы над пропастью глубин,
а на причале жены нас встречали,
лишь этот миг любви неповторим…

Если хочешь быть умным, — раздавай советы.

Раскрашиваю прошлое,
старые и черно-белые фото становятся цветными.

Раскрасил розами закат,
мне в спину смотрит чей-то взгляд.
Всегда я жизнью виноват.
но не спешу… успею в Ад.

Лежу как Сфинкс и пью мукстуры,
читаю о рекордах физкультуры,
хочу побить,
ведь по-лежанию давно
превысил нормы ГТО.

Чтобы реже прощаться, нужно чаще встречаться…

ДОПРЫГАЛАСЬ !?
Певец от Бога
ей, что-то в ушко прошептал…
упала баба-недотрога,
и яд по телу пробежал…
в любви, порой, — трагический финал !!!

Как приговор судьбе рассказ был твой,
в нем есть конец, но нет начала…
пока есть силы и пока живой,
ты разозлись, ты пни его ногой,
и напиши другой рассказ,
начни с начала,
чтоб в нем жила твоя душа, а не кричала…
ведь ей хотелось убежать за горизонт,
за кромку моря,
ветер обогнать…
и улыбаясь солнцу,
груз свой удержать…
пускай душа с годами отцветет,
растает,
… показать весь текст …

Всегда, — необычно,
он сказкой приходит,
тепло заморозит
и в детство уводит.
Мы верим ему,
не оставит в беде,
вся сила Мороза
в его бороде.
Вновь с радостным смехом
венчается грусть.
Ты, Старый, подольше живи,
на тебя я молюсь.

Однажды, ты поймешь, мой друг,
как память разрывает круг
и труден выбора излом
меж справедливостью и злом…

Беглец рыдал: моя душа…
но получил из калаша.
И пусть бандит, он все же свой,
но с исковерконной судьбой.

Звезда Полярная сверкала
на опустевшем берегу.
Метель кружила, исполняла
прощальный танец на снегу.

Порой сидят на тонкой шее,
чумные вирусы идеи,
и даже толстые злодеи…

Мы знакомы с ней целую вечность,
но всегда мне ее не хватает.
А казалось, с годами радость,
как деревья в лесу — облетает.

Этот день белизной был раскрашен,
под халаты врачей больницы.
Мне диагноз почти не страшен,
просто сердце забилось иначе,
с перебоями, — раненной птицей.

Миг изменил всю жизнь, ей стало не до нас,
как в море шторм, как прерванный рассказ,
в который не напишешь продолженье.
… показать весь текст …

Бедный друг, единственный,
ты не парься очень.
Все искал ты истины,
напролет все ночи,
но писал талантливо только многоточия…

Достойней промолчать, чем выгодно болтать…

Пусть с приветом мы, — всем не нравимся,
но, пройдя сквозь жизнь, — переплавимся…
а с приветами не расстанемся…

Завтра манит всегда,
Завтра дарит надежду.
Но сквозь годы проходит всегда
Наше прошлое, наше вчера.
И опять в середине мы. Между.

Меняет время все черты,
судьба меняет гнев и милость.
Я постарел, и только ты не подвела, не изменилась.
Все веришь в глупые слова
моя седая голова.

Мадам! Нам не страшны угрозы
и я тебе сегодня шлю
букет засушенной мимозы,
кусок седой, замученной тоски,
мою любовь и слезы…
А, также, проездной билет на Магадан,
давай разделим жизнь напополам…
Сердечный друг твой, декабрист Вован!

На шее шарф, в руке пузатый зонт,
а под ногами лужи пролитой водицы.
Эх, улететь бы далеко, в тепло, за горизонт,
в раскошный рай далекой заграницы.
А может, наплевать? И мне не по-плечу?
Зачем в толпу стремиться.
Поеду-ка на дачу, в гости к Митричу,
с ним можно молча посидеть,
поплакать и напиться.
Послушать старого про житие — бытье.
Ведь мы ж, не просто так,
мы вместе с ним, когда-то воевали,
мы Родину, страну любили горячо.
И честно долг вернули. Нет, — отдали!

Аня, внучка, не спеши,
не грызи карандаши,
пока папа на работе,
нарисум вместе маму,
в неглиже, но в бигуди,
волны, с яхтой впереди,
бесконечную дорогу,
что у деда позади.