Карен Джангиров

В
двери
стучатся
звери, они
верят, что люди —
даль

Не ищи победителя
там, где звучит
победа

Я оттого над счастием смеялся
что вечный страх испытывал пред ним

Я видел ее, я любил ее, я изведал такую близость, какую никогда не испытывал раньше. Не испытывал даже с ней. И я видел то место, куда возвращаются все, с кем мы когда-то встречаемся в этой жизни. И себя самого, пишущего на снегу — «На том конце цветка!» Я видел всё, чтобы навсегда обрести покой, имя которому вечность. Но не мертвая, а живая. Как остановленный глоток воды в пересохшей гортани умирающего от жажды странника… «На том конце цветка» — это разгадка того, о чем я так часто думал, не в силах признать, что всё исчезает бесследно. Нет, ребятки, это неправда! Все, кого мы любили, кто был нам дорог и близок, с кем были счастливы хотя бы мгновение… Все, всё и вся навсегда остается с нами! Пусть и не здесь. Пусть в совершенно другом измерении, в другом пространстве, в иной вселенной… Это неважно! Важно, что остается. Там, там, там… На том конце цветка. И это — самое главное. И, пожалуй, последнее, что я хотел сказать. Вот и всё, ребятки.
Вот и всё…

Монреаль, 1996

У каждого в прошлом
тихо болят
цветы

Выбирая врага,
выбираешь модель
победы

Однажды я видел,
как море тонуло
в яблоках.
Однажды я видел
время

«Как долго мне ждать…» —
спросил я у Будды.
Будда ответил:
«Если ждать — долго»

ЧЕРНОВИК (Из книги «ЕУ»)
Бабочкой словоцветий она поднималась все вы-
ше и выше… Туда, где в облаке лунных подкидышей
начинается Музыка, но… Достигнув самой большой
черепахи, она ударилась о бесконечное… И с разби-
тыми в кровь зрачками… С пятнами от вселенной…
С тишиной умирающих капель… С криком хрустя-
щих жемчужин… Она упала на ладонь человека,
подарившего ей полет, сотканный им из самых
печальных линий, живущих в его улыбке.
Мертвыми губами хватая змеинный воздух, она
все пыталась оторваться от его руки, все пыталась
подняться в воздух, все пыталась взлететь над ним…
И вернуться в Женщину.
… показать весь текст …

Городской человек городскими шагами
идет торопливо. На скучном лице —
городские тревоги, печали и будни…
А что там такое — зловещее, темное —
у него на спине возвышается? Горб?
А может быть, это — Город?

Там, где высокий снег,
дети осенних полей
прячутся от зимы

Это хорошо, что никто не знает, что я убит.
Это хорошо, что никто не знает, что я воскрес.
Это хорошо, что все прошло незамеченным…
Плохо только одно —
я и сам ничего не заметил

Когда на правой сандалете Будды
я обнаружил бабочку — планета
качнулась влево… Кто-то улыбнулся —
и я очнулся на руинах… Камни
стояли в ряд, как нищие… С тех пор
я не ищу пристанища в далеком
и в самом близком не ищу — я знаю,
всегда найдется бабочка, которой
земля легко обрушит небеса

Когда он впервые увидел ее… Ее волосы были похожи ветер, а линии Же — на кувшин родниковой воды.
Когда он впервые увидел ее…
В ее глазах мерцали озера, в которых плавали листья с далеких планет.
Он попытался прочесть эти листья, но он не знал этой странной азбуки…
Когда он впервые увидел ее… Ее руки, покрытые золотом солнца, напомнили ему Австралию, в которой он, правда, не был. Он ей сразу сказал об этом, и
она обещала показать ему Сингапур.
Когда он впервые увидел ее… Ее губы искали потерянного поцелуя, а он никак не мог ей помочь.
Когда он впервые увидел ее… Она сказала, что мужчина, который любит, похож на на резиновый мячик, скачущий под ногами.
Когда он впервые увидел ее…
Но это была не она.

Мы никогда не бываем вдвоем.
Нас никогда не бывает двое.
Мы — три половинки
одной лебединой
вечности

Пять лет назад я купил слона. На аукционе в Мневниках. Там продавалось 9 слонов — 8 хороших, один плохой. Плохой был дешевле и я его приобрел.
И с тех пор моя жизнь наполнилась смыслом. Я осознал в себе мастера и каждое утро перекрашиваю своего слона. На это уходит весь день, но это и решило мою самую большую проблему — как? Как жить среди стольких причин и следствий? Теперь ее нет.
Теперь всё ясно. Красить, красить и красить…
И вот уже пятый год я размножаю цветных слонов. Слон то, конечно,…
… показать весь текст …