Януш Леон Вишневский

Блюз соткан из печали. Так тебе скажет любой негр в Новом Орлеане.

Если мужчиной перестает восхищаться женщина, с которой он засыпает и хочет каждое утро просыпаться, то он чувствует себя брошенным. Ничего не значащим. Задвинутой в самый конец списка несущественной тварью, которое только путается под ногами вечерами в кухне

Запись боли в одном пространстве памяти нельзя стереть записями счастья в других.

— Что вы делаете здесь в такое время?
— А вы не видите? Плачу.
— У вас есть разрешение?
— Нет. Я плачу без разрешения.
Януш Вишневский «Одиночество в Сети»

Головная боль в большинстве случаев — просто отговорка, которая вредит в первую очередь самим женщинам. Эндорфины, выделюящиеся в мозге во время полового акта, избавляют от головной боли значительно лучше нежели, к примеру, ибупрофен.

Я стал другой. Тихий. Неразговорчивый. Задумчивый. Напуганный. Я не пил. Я читал. Просыпался и читал. До вечера. Ты знаешь, что книжки могут стать бинтом и гипсом?

Когда мужчина возвращается домой под утро, то, как правило, приносит с собой чувство вины.

Скованный социальными условностями и догмами (некоторых) религий, человек заключает свою, прежде необузданную, сексуальность в жесткий корсет, который сдавливает тело и взымающуюся от возбуждения грудь (у женщин), а также в сплетенный из колючей проволоки этики намордник морали (у мужчин).

— Интернет, он такой. Немножко напоминает исповедальню, а разговоры — нечто наподобие групповой исповеди. Иногда ты оказываешься исповедником, иногда — исповедующимся. Это результат расстояния и уверенности, что всегда можно вытащить штекер из гнезда.
— Запись боли в одном пространстве памяти нельзя стереть записями счастья в других.

— Что вы делаете здесь в такое время?
— А вы не видите? Плачу.
— У вас есть разрешение?
— Нет. Я плачу без разрешения.
— Плакать надо, когда никто не мешает. Т…
… показать весь текст …