Игорь Мордасов

Я в первый раз молился на коленях,
и в первый раз поднялся над землёй,
и, стоя на невидимых ступенях,
увидел, как прекрасен шар земной.

Пусть был я слеп и непрозрачен свету,
пусть был опутан паутиной лжи,
но и тогда предчувствовал — рассветом
пронижутся цветные витражи.

И кто-то за спиною терпеливо
стоял и ждал пока прозрею я,
и направлял меня неторопливо
всёвидящий и мудрый судия.
… показать весь текст …

Каждый год — это минус один
музыкант из состава оркестра.
Непреклонный седой господин
разгоняет «святое семейство».
То подчёркнуто сух и суров,
то считая потактово время,
он пожертвовать многим готов,
чтобы высветить главную тему.
Отзвучали удары литавр,
группа медных поёт под сурдину,
сильной доли упрямый удар
темп замедлил уже вполовину,
но прозрачней становится звук,
всё отчётливей контуры формы,
… показать весь текст …

Не станем Пушкина играть!
Пусть, что угодно, но не это!
Мы, всё одно, не сможем знать
ни на один вопрос ответа!
Своё приписывать ему?
Ах, как бы он расхохотался!
Скорее я назад приму,
ведь Пушкин на дуэлях дрался!

Неужто скрыта музыка во всём,
но только мы её не можем слышать?
…
Шёл эскалатор мерно на подъём.
Молчали люди серые, как мыши.
Свод полутёмный от подтёков ржав.
Ни говорить, ни слушать не хотелось.
Великими задачами держав
замученные впали в онемелость.
Что если ад как раз и есть такой?
Движение без смысла и без цели?
Движение по замкнутой прямой,
до тошноты привычной карусели?
Ах, если б ад! Тогда бы был и рай!
… показать весь текст …

Был замкнут мир и ясен круг проблем.
Небесный свод служил щитом незримым.
Негромкий голос обращался к тем,
кто представлялся близким и любимым.
Из целых чисел составлялся ряд.
Величина делилась без остатка
и всё, чего касался лёгкий взгляд,
гармонией звучало и порядком.
Был домом мир. А мог он быть другим
когда стояла в центре мирозданья
Земля? Когда Афины или Рим
давали имя каждому созданью?
Когда богов бессмертных пантеон,
роднясь с людьми и судьбами играя,
… показать весь текст …

Н. К.

Не властно время над тобой,
и ты над временем не властна.
Ты пребываешь в нём согласно
с предуготовленной судьбой,

но не рабыней и рабой,
привычной к участи несчастной,
не равнодушно-безучастной
событьям, бьющим вперебой.

Ты что-то знала и ждала.
Жизнь не могла служить ошибкой.
… показать весь текст …

Что, Господи, стряслось с моей страной,
когда войну нельзя назвать войной,
когда снимает на ходу с ноги
болотистая ряска сапоги,
блевотиною мерзкой изо рта
главенствует повсюду срамота,
когда дрожит кровавым холодцом
заплывший мозг, увенчанный венцом,
когда национальный суицид
шестому поколенью эксплицит,
когда… а, впрочем, почему бы нет,
раз делает страна себе минет?

Умер флорист Александра Второго.
Он пережил Императора ровно на сто сорок лет.
Всё это время делал венки и букеты
и водружал их на шпиль крепостного собора.
Так и хранились они незаметно для всех, только ангел
видел с гранитной колонны, что места на шпиле
всё меньше и меньше, пока наконец…
И на Двоцовую площадь слетел заповеданный ангел,
крылья сложил, будто плечи моста разводного,
поднял венок, опустил его медленно в воду,
не замечая, что люди вокруг говорили.
Этого города были они недостойны…

Мы думаем-это дерево,
а это быть может Бог?
А может быть в ветке сиреневой
спрятан чудесный рог?
А может быть смотрят пришельцы
на нас глазами цветов?
И в каждом маленьком тельце
кладбище мертвецов?
Пьянящими ароматами
играются колдуны,
пока мы строчим автоматами
в спину последней весны.

Благославен, кто может быть один,
кто и в неволе от оков свободен,
кто сам своим желаньям господин
и кто в своих стремленьях непреклонен,
кто научился терпеливо ждать,
в ничтожно малом находить усладу
и кто умеет лучшее отдать,
не ожидая ничего в награду.

Я приценился, сколько стоит снег
у продавца, торгующего смело,
в ответ услышав громогласный смех-
снег оказался известковым мелом.
Бесснежная московская зима
заставила меня поверить чуду.
Я от покупки этой без ума
и перепродавать её не буду.
И сколько б ни давали, никому
не уступлю и сердцем не растаю,
рассыплю ровным слоем на траву
и пусть лежит до бархатного мая.
А там гроза и тёплые дожди,
дубравы и поля с борщевиками.
… показать весь текст …

Собрались однажды вместе в праздный день
серотупость, жаднозависть, скукалень,
и заспорили о том, кому из них
человек наиглавнейший есть должник.

Серотупость, на диване развалясь,
начала:"Я вам, подруги, не хвалясь,
так скажу, что человек ещё не труп
потому, что от меня он сер и туп.

Оттого-то не страшны ему враги,
что не страшны никому его мозги,
ну, а значит, он не лезет наперёд,
вот таких и уважает всяк народ".
… показать весь текст …

А ты читал? Ещё не так давно
таким вопросом начинались встречи,
что общим воспитаньем скреплено
с собою не влекло противоречий.

Ты слушал? Дальше следовал вопрос,
внося опасность скрытого раскола,
и становилось ясно, что дорос
не каждый до загадок рок-н-ролла.

Ты видел? Попадая в объектив,
предметы получали важный статус,
но человек для камеры-штатив,
при скором изживании формата.
… показать весь текст …

Жизнь — такая жестокая штука,
накормила обидою всласть,
а беспамятства мудрой науки
не дала даже малую часть.
Уходите в себя и радейте
о продлении вашей души,
и покуда рождаются дети
не спешите, пишите, дыши…

Мир не услышит музыки моей.
Я слышу смех-невелика потеря!
Конечно так, но может быть теплей
и стало бы кому-нибудь на время?

И не увидит мир моих детей.
Не пред собой, пред ними я преступник.
Чтоб их ждало? Не знаю, но теперь
я не советчик им и не заступник.

А как же мать? Я про неё забыл.
Кто ей поможет, поддержав под руку?
Не тот, чей голос, словно из могил,
командует: а ну-ка двигай, сука!
… показать весь текст …

Я стал держать бумаги лист и ручку наготове,
чтобы проснувшись, сразу записать
то, что во сне увижу, и однажды
я видел сон, с которым к Фрейду надо бы пойти
и разобраться в том, о чём шло дело.
А сон такой:
лежат бок о бок грешники на спинах,
их много, всех я не запомнил.
Начало сна мгновенно растворилось и исчезло,
как растворяется туман над лугом утром,
но двух запомнил очень хорошо-
Сталина и Горького.
У Сталина выходит из ноздри
огромный, жирный, бесконечный червь.
… показать весь текст …

Тональность жизни — форс-мажор.
Игра с огнём.Аллегро.
Наш гениальный дирижёр
щекочет залу нервы.
Пюпитры шеи напрягли,
как инопланетяне,
а вдруг оркестр Всея Земли
сюиту не потянет?
Но дирижёр взмахнул рукой,
вмиг прекратился шорох,
потом восторг сменил покой
и полилась «Семь сорок».

Человек придумывает слово.
Буква к букве и, глядишь, готово.
Звук ко звуку, ладится узор-
не было такого до сих пор.
И хотя оно на слух приятно,
остаётся только непонятно,
где же то, что им утверждено,
для чего придумано оно?
Словом человек легко играет,
он его склоняет и спрягает,
он его формует и дробит,
он его рифмует, как магнит.
Может быть река ещё найдётся,
слово для которой отольётся?
… показать весь текст …