Игорь Губерман

По дебрям прессы свежей
скитаться я устал;
век разума забрезжил,
но так и не настал.

Жалеть, а не судить я дал зарок,
жестока жизнь, как римский Колизей;
и Сталина мне жаль: за краткий срок
жену он потерял и всех друзей.

Потоки слов терзают ухо,
Как эскадрилья злобных мух.
Беда, что нЕдоросли духа,
Так обожают мыслить вслух!

Я никогда не лез в начальство-
Не из боязни вылезать.
И сметки вдоволь, и нахальства!
Но лень… то лаять, то — лизать!

Горжусь, что в мировом переполохе,
в метаниях от буйности к тоске —
сознание свихнувшейся эпохи
безумствует на русском языке.

Без отчетливых ран и контузий…
Ныне всюду страдают без меры…
Инвалиды высоких иллюзий…
Погорельцы надежды и веры…

Настала старости зима
и дряхлы все до одного
и те, кто выжил из ума,
и те, кто прожил без него

Надо жить наобум, напролом,
наугад и на ощупь во мгле,
ибо нынче сидим за столом,
а назавтра лежим на столе.

Блуждая в дебрях Интернета,
я очень много узнаю,
но не нашёл пока ответа,
дают ли выпивку в раю.

Был в Германии гитлеровских времен знаменитый танковый фельдмаршал, теоретик танкового удара, автор книг о танковой войне — Гудериан. Уж не помню, как его звали. Так вот был у него, оказывается, младший брат, и его будто бы звали Карлом. Был он молод, но в солидном уже чине за храбрость, и командовал, старшему подражая, танковым каким-то подразделением. И под Сталинградом взят был в плен. И по военной неразберихе попал не в лагерь для ихних военнопленных, а в обычный наш уголовный лагерь. И приж…
… показать весь текст …