Игорь Губерман

Стала слишком поздно понимать,
как бы пригодилось мне умение
жаловаться, плакать и стонать,
радуя общественное мнение.

Сполна сбылось, о чем мечтали
то вслух, то молча много лет;
за исключением детали,
что чувства счастья снова нет.

Живи и пой. Спешить не надо.
Природный тонок механизм:
Любое зло — своим же ядом
Свой отравляет организм.

Осенние пятна на солнечном диске,
осенняя глушь разговора,
и листья летят, как от Бога записки
про то, что увидимся скоро.

Боюсь, как дьявольской напасти,
Освободительных забот:
Когда рабы приходят к власти,
Они куда страшней господ.

нет, будни мои вовсе не унылы,
и жизнь моя, терпимая вполне,
причудлива, как сон слепой кобылы
о солнце, о траве, о табуне.

Одна мечта все жарче и светлей,

Одну надежду люди не утратили —

Что волки превратятся в журавлей

И клином улетят к е… ни матери!

Нет, я на время не в обиде,
что источилась жизни ось,
я даже рад, что всё предвидел,
но горько мне, что всё сбылось.

Все хаосы, броженья и анархии,
бунты и сокрушения основ
кончаются устройством иерархии
с иным распределением чинов.

Усталость сердца и ума —
покой души под Божьим взглядом,
к уставшим истина сама
приходит и садится рядом.

Мы дарим женщине цветы,
Звезду с небес, круженье бала,
И переходим с ней на ты,
А после дарим очень мало…

В постели, в бане, на погосте,
Мы все равны, как в коммунизме.
Различия в карьерном росте
Сравняют микроорганизмы.

Поскольку наш век возмутительно краток,
я праздную каждый свой день как удачу,
и смерти достанется жалкий остаток
здоровья, которое сам я растрачу.

Душой и телом охладев,
Я погасил свою жаровню.
Ещё смотрю на нежных дев,
А для чего — уже не помню!

Когда, глотая кровь и зубы,
мне доведется покачнуться,
я вас прошу, глаза и губы,
не подвести и улыбнуться.

Однажды здесь восстал народ
и, став творцом своей судьбы,
извел под корень всех господ;
теперь вокруг одни рабы.

Бутылка без повода круче всего
Калечит и губит мужчину,
Дурак может пить ни с того ни с сего,
А умный — находит причину.

В себе не зря мы память гасим —
не стоит помнить никому,
что каждый был хоть раз Герасим,
своя у каждого Муму.

Кто ищет истину, держись
у парадокса на краю;
вот женщины: дают нам жизнь,
а после жить нам не дают.

Природа женская лиха
и много мужеской сильней,
но что у бабы вне греха,
то от лукавого у ней.

Смотрит с гвоздика портрет
на кручину вдовию,
а миленка больше нет,
скинулся в Жидовию.
… показать весь текст …

Когда природе надоест давиться ядом и обидой, она заявит свой протест, как это было с Атлантидой.