Гюстав Флобер

Я умер бы со смеху, глядя, как один человек судит другого, если бы это зрелище не внушало мне жалость.

Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя.

Если женщина поистине женственна, любовь к ней никогда не переходит в привычку. Ласки возлюбленной так очаровательны, так разнообразны. Она исполнена такого ума и вместе с тем нежности, она вносит столько игры в настоящее чувство и столько настоящего чувства в игру, что воспоминания о ней владеют вами с той же силой, с какой когда-то она сама владела вами. Рядом с ней блекнут все другие женщины.
--------------------------------
А между тем разве мужчина не должен знать все, быть всегда на высоте, не должен вызывать в женщине силу страсти, раскрывать перед ней всю сложность жизни, посвящать ее во все тайны бытия?

Чтобы предмет стал интересен, достаточно долго на него смотреть.

… есть две морали. Есть мелкая, условная, человеческая, — она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами, как вот это сборище дураков, которое вы видите перед собой. Но есть другая мораль, вечная — она вокруг нас, как вот эта природа, и она над нами, как голубое небо, откуда нам светит солнце…

Ничто не внушает мне такого презрения к успеху, как мысль о том, какой ценой он достигается.

«Сердце женщины — ларец с секретом, со множеством ящичков, вставляемых один в другой; стараешься изо всех сил, ломаешь ногти — и наконец находишь высохший цветок, хлопья пыли или пустоту!»

Путешествие должно быть серьёзным трудом, иначе оно, если только не пьянствовать целыми днями, становится одним из самых горьких и в то же время самых глупых занятий.

Чтобы сохранить совесть чистой, надо поднять ее выше совести всех прочих людей.

Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.