Галина Золотаина

Так хочется поделиться кусочками текстов, написанных Фаиной Георгиевной и опубликованных в книге «Судьба-шлюха». Помещать это всё в литературный дневник — просто хоронить.

Как бесконечно трудно одинокому старому немощному человеку, особенно, если большая часть жизнь была яркой, многолюдной, в свете рампы, в окружении талантливейших людей, каждый из которых был маленькой вселенной:

«Тоска, тоска, я в отчаянии, такое одиночество. Где, в чём искать спасения?
Тоска, тоска, — «час тоски невыразимой…
… показать весь текст …

Интересный метод избавления от комплекса очкарика вычитала у Галины Артемьевой.
Когда писательница была четырехлетней девочкой ей выписали первые очки. К очкам взрослые купили ей яркий футлярчик и фланельку для протирки стёкол.
Чтобы подготовить ребёнка к насмешкам в детском саду и непременному прозвищу «очкарик» её убедили, что нужно смеяться вместе с обзывальшиками над своей очкастостью. И преподали такую инструкцию:

Во-первых, очки у неё волшебные, ведь сквозь них мир ярок, интересен, подробен, а без них — серый и мутный.
Во-вторых, в такой симпатичный единственный в своём роде футлярчик, кладут только волшебные очки, только ВОЛШЕБНЫЕ.

В -третьих, такой цветастой, мягонькой и гладенькой фланельки ни у кого днём с огнём не сыщешь!

Артемьева пишет, что предметом особой зависти почему-то стала именно фланелька.

Имейте запасные очки, чтобы с их помощью искать основные!

Голова трещала. Ирка встала с постели, прикурила папиросу и, почесываясь, вышла во двор. Приставила руку козырьком ко лбу: солнце в зените. Ирка возвратилась в дом, шмякнулась к загаженному вчерашней гульбой столу, слила из всех стаканов выдох-нувшуюся водку, выпила. Заметно полегчало. Она распахнула окно и хрипло крикнула: «Женя! Женька!» Через минуту в калитку вбежала девочка, шестилетняя Иркина дочь.
— Мам, а я на похоронках была. Дедушка Сысоев умер, а бабушка его сидела-сидела и стала падат…
… показать весь текст …

Тихой и темной ночью
Стук поездов громче,
Пуще болит обожженный пальчик,
Ночью себя жальче.
Плачет пьяница под фонарем,
Церковный служка за алтарем,
Ассенизатора кляча
Вместе с возницей плачет.
У пьяницы дома больной пацан,
Служку мучат грехи прихожан,
Кляча плачет — что кляча,
Возница — что кляча плачет.
Тихо. Темно. Тревожно.
Бездьявольно. И безбожно…

Комната шесть квадратов,
Робкого счастья дом,
Лица от света спрятав,
Два грустных часа вдвоём.

Стонут на стенах тени,
Копируя стоны душ.
Тяжелый день понедельник,
Хороший ты чей-то муж!..

Празднуем праздник порознь,
Вшивой морали для,
Жена уберет мой волос
С куртки и скажет: «Б…ь!

Ассоль поняла, что состарилась, когда стала спать в носках)

Динозавры вовсе не вымерли.
Тихо дремлют и чешут пузики.
То прильнут к небесному вымени,
то земные жуют арбузики.

Травы мятные им — перинками,
Завернувшись в века, как в плащики,
Дремлют, лёжа к друг другу спинками
И посапывают, как ящерки.

Мы прожили сто лет и лето,
И как счастливые монеты
Себя бросали в океан,
Шокируя островитян.
Руками раздвигая воды,
Мы даже улицу Свободы
Нашли на островах Любви,
И с небом были — визави.
Когда две пары наших ног
Ступили на родной песок,
Мы не узнали материк:
Холодный ветер листья стриг
Лучами поднебесных ножниц,
И продавщицы разных розниц
… показать весь текст …