Фридрих Ницше

«Я это сделал», — говорит моя память.
«Я не мог этого сделать», — говорит моя гордость и остаётся непреклонной.
В конце концов память уступает.

Полезно — только средство, цель всегда - приятное.

Все имеет два лица: одно увядает, другое расцветает.

Из своего озлобления к какому-то человеку стряпаешь себе моральное негодование — и любуешься собою после: а из пресыщения ненавистью — прощение — и снова любуешься собою.

Мужество есть лишь у тех, Кто ощутил сердцем страх, Кто смотрит в пропасть, Но смотрит с гордостью в глазах.

Правда, мы любим жизнь… В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума. И даже мне, расположенному к жизни, кажется, что мотыльки и мыльные пузыри и те, кто похож на них среди людей, больше всех знают о счастье. Зреть, как порхают они, эти лёгкие вздорные ломкие бойкие душеньки -вот что пьянит Заратустру до песен и слез.

Не через взаимную любовь прекращается несчастье неразделенной любви, но через большую любовь.

Самые ошибочные умозаключения людей суть следующие: вещь существует, следовательно, она имеет право на это.

Только человек сопротивляется направлению гравитации. Ему постоянно хочется падать ВВЕРХ!

Всегда теряешь от слишком интимного общения с женщинами и друзьями; и иногда при этом теряешь жемчужину своей жизни.

Маленькая женщина, ищущая мщения, способна опрокинуть даже судьбу.

Всё в женщине — загадка, и всё в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью. Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребенок.

Только на базаре спрашивают: «Да или нет?»

Стремление к величию выдаёт с головой: кто обладает величием, тот стремится к доброте.

Не то, что мешает нам быть любимыми, а то, что мешает нам любить полностью, ненавидим мы больше всего.

Тот, кто не удовлетворен собой, постоянно готов к реваншу.

Лучшее в большой победе то, что она отнимает у победителя страх перед поражением.

Стать зрелым мужчиной — это значит снова обрести ту серьёзность, которой обладал в детстве, во время игр.

Даже когда народ пятится, он гонится за идеалом — и верит всегда в некое «вперед»

Падающего толкни.