Евгений Зяблов

Средь сакуры краснощёких веток
Перламутр роняет грустно Фея…
Да! Цветёт она сияньем редко,
Но об этом плачешь ли, о, Фея?..
Или ты печалью как Офелия?
Песню льёшь рыданьем о любви?
Иль сакура попросила: «Пением
Весь навек ты мир благослови»?
Всё же… Изнывать зачем? Ведь март!
Мотыльками вся сакура расцвела!
Но и сам я уж теперь не рад…
Фею жаль мне, что невесела!..
«Что грустишь?», — спрошу опять её,
Но уже не про себя, а вслух,
… показать весь текст …

Микенская роща.
Бела и безмолвна корова,
которую овод чудовищный жалит
(привязана к нежной оливе).
За ней наблюдает пастух-исполин,
но отвлек кадуце’ем крылатым,
обвитым змеиными лентами,
хлынувший ливень,
Напомнил мелодию флейты.
Надев диадему тоски,
наступивший июнь
аромат незабудок навеял.
А небо сомкнуло глаза,
очутились которые
… показать весь текст …

Печаль седому я утёсу изливал;
Заката длань алмазных тех небес
Почудилась, и образ не исчез.
Тоски жемчужины тихонько я ронял…

Разгульный ветр поникших ив мне не склонял;
Румяною водой пейзаж воскрес.
Подобна вся она богиням гор Эфес.
Тем временем, шепча, путь звёзд мне озарял:

«Фужер что даст… красивый, но пустой?
Его и странник даже не заметит…»
Ласкал меня приятный нежный ладан…
… показать весь текст …

Мы превратились из гусениц в бабочек и чересчур увеличили дозу
ангельской пыли, которую ищем, застрявшие в белом плафоне —
шаре магическом. Руки Нептуна на нем, что скурил папиросы,
пепел которых способен вернуть горизонт цвета фукси аморфный.

Мечется мартовской кошкой желание, и представляется мир нам
заплесневевшим аквариумом. И смердят на руках — не стигматы.
Нервы трепещут — все резче, а вены изрезанны тиком. Бессильны,
и в тридевятое царство не хочет дать визу нам реаниматор.

Падает снег, заметая следы. Декадансово-плотский период,
пройденный вроде не нами. Не будет вторых — как блинов — эпилогов.
Мыльный пузырь на полу скоро лопнет — вниз не смотри ты.
Знать нам откуда про зло и добро, если не были Боги?

Завял цветок на потолочной клумбе,
Ползет по площади из пенопласта,
Взбирается на стебель паучок. Отступит.
Помочь бутону не горазд он.

На плитке наши взгляды заигрались
В рэндзю. Мириться проигравший станет.
Все как в твоем любимом сериале,
Того же цвета чемоданы.

Жизнь без тебя — молочка без лактозы.
Диагнозы поставила интуитивно?
Нет аллергии. Вяжут мозг твой… что за Хурмысли? Брось их в холодильник.
… показать весь текст …

Позируют зиме застывшие деревья,
Ждут ревизора. Я здесь — для массовки.
Бог поместил меня (как фермий — Менделеев)
Вниз мира. Незаметен — невысокий.

Уставшие глаза грачей найти не могут.
(Знакомого пейзажа я фолловер)
Здесь дихлофосом распыленный холод.
На черно-белой улице — пьерово.

К ногам (одна как некрасивая подруга
Другой короче) прицепился фантик;
Мол, распуская целлофановые руки,
До дома провожу давайте.
… показать весь текст …

Месяц-лимон, круглолицый и светлый,
Кисло хохочет, с сарказмом глядит
На неживую, минорную деву,
В сердце которой теперь лишь гранит…
В сердце гранит… не остывший так быстро,
Тут никакой не возьмёт эликсир!
Память мученьем горит рукописным,
Деву тогда укусил злой вампир…
Что ты наделал? — кричали берёзы,
«Демон ты лютый!» — шумела вода,
Вправду, зачем укусил ты, белёсый?
Деве любовь ведь была не чужда…
Нужен тебе был букет лишь запястий,
А не сосуда души весь бальзам,
… показать весь текст …

Кладбище. Дождь. И немая тоска.
Вы в полутьме загораетесь факелом!
Здесь на могилах я вас отыскал —
Черные розы — вы падшие ангелы!

В кости посажены роз семена,
Вас поливали тоской суицидника;
Белую розу на вас променял,
Взглядом убьете в момент вы дружинника.

Кровь точно матери вам молоко,
Были зачаты весной в полнолуние;
Тянетесь только к могиле нагой;
Брызжете злости вы кислыми слюнями.
… показать весь текст …

Бессоница. Сухановским учебником пленим.

Гражданский кодекс прочитал до середины —

Сей многотомный труд юристов львиный.

Для цивилистов Библии сродни.

Как в лабиринте движется слепой,

Решаю так нелепые задачи;

Кредитный договор сегодня мной не схвачен.
… показать весь текст …