Eugene Ryabyi

Зло — это свирепый хищник, который всегда таится в местах, наполненных умиротворяющей тишиной, чтобы напасть на жертву внезапно и нанести максимальный урон.

Лицо собеседника — зеркало, в котором видны твои недостатки и достоинства; недостатки создают картину негодования и раздражения, а достоинства — уважения и преданности.

Красивые слова — надежный фундамент для мечтаний романтиков, и зыбучие пески — для реалистов.

Курортные романы — угольки страсти, которые согревают воспоминаниями замерзшие от одиночества сердца.

Для человека важны ласковые слова только от того, кто живет в его сердце, ведь остальных он не видит и не слышит.

В жизни человека есть только одна возможность остановить время — щелчок фотоаппарата.

Мужчина умирает тогда — когда в нем угасает интерес к женщинам.

У каждого человека свой внутренний мир, и если он мелководный — то человек быстро превращается в болото или в безжизненную пустыню, а когда просторы души бескрайние, то словно полноводная река впадает в море жизни.

Когда влюбляешься — в глаза светит ослепительное солнце, тогда крутые повороты на жизненном пути и не видны.

Чем дальше пошлешь, тем дольше человек будет возвращаться.

Графоман — дитя фригидной музы и творческой импотенции.

Бессонная ночь — день, вычеркнутый из жизни.

Любовь — это то, что заставляет отпетого хулигана петь нежные серенады.

Цветущий весенний сад — это место, где рай с небес спускается на землю.

Свысока пытаются говорить те, кто ползают по земле.

Меня манит к тебе, как к осени туманы,
Холодной нежностью идущего дождя,
Промозглым холодом и властью ветра,
Мурашками по телу в мире небытия.

Меня манит к тебе, как морфий к эйфории,
Болезненной усладой наркотика по вене,
Галлюцинациями заоблачной мечты,
Что в жизнь по воле злого умысла вошли.

Меня манит к тебе, как чёрта в преисподнюю,
Страданием и криком израненной души,
В тебе растворяюсь от страсти и боли,
А все потому, что тебя я безумно люблю.
… показать весь текст …

Одиночество тела — холодная постель, которая давно не знала горячей плоти, а душевное одиночество — бесконечный поиск на просторах вечности родственной души, которая гнездится на мерцающих звездах.

Конструктивная критика — это ластик, который даёт возможность исправить недочёты, а деструктивная — клякса, которая ещё больше всё замарает.

Обида не имеет срока давности; она подобна тлеющим углям — достаточно дуновения ветра воспоминаний, и вновь вспыхнет пламя ненависти.