Джангир

-Да, хорошие люди итальянцы. И испанцы тоже хорошие. Они все честные. Никаких выкрутасов и никакой «западлы». С ними можно иметь дело. Это — главное!
-Везде хорошо, где нас русских нет!

Цитировать авторитетов надо, но при условии следования принципу преемственности, который как раз таки нарушают именно те, кто цитирует авторитетов, не развивая собственной мысли, тем самым не предвосхищая своих предшественников: ни в науке, ни в искусстве, ни в литературе, ни в военном деле, ни еще в чем-либо.

Если бы мне сказали: «Гиорги, ты согласен прожить 200 лет?», я бы ответил: «Я согласен прожить двадцать, но так, чтобы они показались людям как 20 000 лет под водой».

Там, где люди, там — раздоры.

Встречают по форме, провожают по содержанию.

Есть девочки, в смысле, еще девочки, а есть женщины, то есть, слабый пол достигший зрелости и культуры, есть так называемые бабы, такие огрубелые, невежественные бабы, живущие за МКАДом, а есть леди, миледи, мадмазели и мадамы, то есть, высший класс! В общем, есть разнообразие и есть что с чем сравнить. Однако, любая тяжелой жизнью забитая, огрубелая баба мечтает быть леди, на худой конец, женщиной — в смысле, чтобы ее никто не называл «бабой», так как за последнюю сотню годин, баба несет в себе отрицательную коннотацию. В общем, ноне нет такой женщины на Руси, чтобы она хотела называться «бабой», хотя по сути — баба.

Все любят, чтобы им лизали одно место. Так устроен человек: он любит, чтобы ему лизали, а при случае, и сам полижет. Ведь, не полижешь, не поедешь. Ну, конечно, есть и те, кого гордыня обуяла — они никому не лижут, даже себе.

Если вам не плевать на свою жизнь, то вы не так уж и опасны.

Жизнь — это антипод смерти, а значит, если ты ищешь смысл жизни, то должен прийти лишь к одному единственному: смысл жизни — в бессмертии. Вот, почему жизнь устроена так, что мы наблюдаем вечный кругооборот: зима сменяется весной, весна — летом, лето — осенью и так до бесконечности; так и ты, человечище, проживаешь свою весну, лето, осень и зиму, а далее повторяясь в своих потомках — как раз то, что понял в конце своих приключений Одиссей.
Жизнь сильна в своем бессмертии, а если и есть смерть, то она лишь некая условность или отправная точка, сигнализирующая новое начало, ибо с твоим уходом из жизни, человечище, придут три новые жизни — и не важно где, кто, зачем, важно то, что с твоим уходом жизнь не кончается. Ну, а чтобы осознать эту мысль и, тем более, ее принять, надо стать менее эгоистичным, в конце концов, избавиться от состояния солипсизма.

Красавица хороша с далека, любимая — вблизи.