Дмитрий Львович Быков

Ну и для чего так много снега, зачем он так ложится тяжело,
Тогда как скоро вытечет с разбега вон в то водозаборное жерло?
Зачем так много этого, воспетого, простите простодушие поэтово.
Зачем так до фига всего вот этого, когда не будет же всего вот этого?
Зачем, когда окажется в финале, что он вода и больше ни хрена?
А то мы без него не понимали, что тут у нас холодная страна!

Всё для того, чтоб Существо Верховное, большое, исключительно духовное,
Смотрело бы на это поле ровное, холодное, немо…
… показать весь текст …

Кинозал, в котором вы вместе грызли кедрач
И ссыпали к тебе в карман скорлупу орехов.
О деталь, какой позавидовал бы и врач,
Садовод при пенсне, таганрогский выходец Чехов!

Думал выбросить. И велик ли груз — скорлупа!
На троллейбусной остановке имелась урна,
Но потом позабыл, потому что любовь слепа
И беспамятна, выражаясь литературно.

Через долгое время, в кармане пятак ища,
Неизвестно куда и чёрт-те зачем заехав,
В старой куртке, уже истончившейся до плаща,
Ты наткнёшься рукою на горстку бывших орехов.
… показать весь текст …

..
Если бы кто-то меня спросил,
Как я чую присутствие высших сил —
Дрожь в хребте, мурашки по шее,
Слабость рук, подгибание ног, —
Я бы ответил: если страшнее,
Чем можно придумать, то это Бог.

Сюжетом не предусмотренный поворот,
Небесный тунгусский камень
в твой огород,
Лёд и пламень, война и смута,
Тамерлан и Наполеон,
Приказ немедленно прыгать без парашюта
… показать весь текст …

А как по мне, то все довольно просто:
В сообществе, толпе, в людской горсти
Процентов девяносто
Не склонны хорошо себя вести.
А бонусы, Господь меня прости, —
От храбрости до творческого роста, —
Положены процентам десяти.
Такой процент, златосеченья вроде,
Имеет место при любой погоде,
В любом народе,
При Цезаре, Пилате, Нессельроде,
При диктатуре, хаосе, свободе, —
И не имеет шансов возрасти.
Пусть гуманисты губы раскатали
… показать весь текст …

..
Российская история, надувшись, как паук,
Решительно исторгнута из области наук —
Она сегодня в области — ремесленник, остынь! — 
Национальной доблести, инстинктов и святынь.
Российская империя взирает испокон
Без всякого доверия на право и закон —
Без пафоса история фактически мертва.
Ведь мы же не Эстония! Ведь мы же не Литва!

Российские историки — не циники, не ци-
Клопические стоики, а скальды и жрецы!
Гордясь военной силою, как истинный варяг,
Не летопись унылую, а миф они творят.
… показать весь текст …

Мне приснилась война мировая —
Может, третья, а может, вторая,
Где уж там разобраться во сне,
В паутинном плетении бреда…
Помню только, что наша победа, —
Но победа, не нужная мне.

Серый город, чужая столица.
Победили, а все еще длится
Безысходная скука войны.
Взгляд затравленный местного люда.
По домам не пускают покуда,
Но и здесь мы уже не нужны.
… показать весь текст …

..
Зима приходит вздохом струнных:
«Всему конец».
Она приводит белорунных
Своих овец,
Своих коней, что ждут ударов
Как наивысшей похвалы,
Своих волков, своих удавов,
И все они белы, белы.

Есть в осени позднеконечной,
В её кострах,
Какой-то гибельный, предвечный,
Сосущий страх:
… показать весь текст …

Критерий уровня поэта, по-моему, — это качество его прозы.

Подобен клетчатой торпеде
Вареный рыночный початок,
И мальчик на велосипеде
Уже не ездит без перчаток,
Ночной туман, дыханье с паром,
Поля пусты, леса пестры,
И листопад глядит распадом,
Разладом веток и листвы.

Октябрь, тревожное томленье,
Конец тепла, остаток бедный,
Включившееся отопленье,
Холодный руль велосипедный,
Привычный мир зыбуч и шаток
… показать весь текст …

Советский человек — это довольно такая зыбкая субстанция, хрупкая. И когда исчезла эта среда, эти люди тоже исчезли. Ну, вот вы посмотрите: мыслимы ли были в семидесятых те комментарии, которые мы сегодня читаем, полные пещерной совершенно ксенофобии, дикой безграмотности, упоения этой безграмотностью, зверством? Двоечники не гордились тогда тем, что они двоечники. Советский Союз — особенно поздний Советский Союз, в котором уже нарос какой-никакой культурный слой, — конечно, он породил новых людей. И нам придётся ещё породить этих новых людей, чтобы двигаться от советского строя не вглубь, не вниз, а вверх, к его какому-то посильному улучшению. Но, разумеется, то, что мы наблюдаем сегодня, — это пацакские и чатланские дела, это сплошное и беспрерывное кю.