Чак Паланик

Каждому хочется думать, что он умнеет с годами…

Главное сделать первый шаг.
Самое трудное вначале, потом пройдет.
Это как, когда вы хотите зайти в воду, но не можете решиться. Вам она кажется холодной, вы заходите по колени, и останавливаетесь. Но чем медленнее вы продвигаетесь, тем мучительнее для вас процесс.
Иногда, самым безболезненным способом сделать то, что вы сделать не решаетесь, это плюхнуться с разбега.

Мы воюем. Боремся за мир. Сражаемся с голодом.
Мы не можем без драки.
Мы воюем, воюем, воюем… оружием, словом, деньгами.
Но все остается по-прежнему: мир не становится лучше.

Дети, говорит она. Когда они маленькие, они верят всему, что ты им рассказываешь о мире. Мама для них — это и мировая энциклопедия, и альманах, и словарь, и Библия, все вместе. А потом они достигают определенного возраста, и все меняется, словно по волшебству. На прямо противоположное. Теперь ты для них либо лгунья, либо дура, либо злейший враг.

забавно правда — женщины, которые Рядом — о них ты не Думаешь… зато ты не можешь Забыть тех женщин, которых ты Потерял… или которых ещё не Имел…

То, что ты вставил в жопу перо, еще не означает, что ты стал павлином ©

В Древней Греции люди считали, что мысли — это приказы свыше. Если в голову древнего грека приходила какая-то мысль, он был уверен, что ее ниспослали боги. Какой-то конкретный бог или богиня. Аполлон говорил человеку. Что нужно быть храбрым. Афина — что нужно влюбиться. Теперь люди слышат рекламу картофельных чипсов со сметаной и бросаются их покупать; но это теперь называется свободой выбора. Древние греки по крайней мере не лгали себе.

…любой сын, воспитанный матерью-одиночкой, в каком-то смысле родился женатым.
Я не уверен, но похоже, пока мама твоя не умрёт, любая другая женщина в твоей жизни может стать только сторонней любовницей.

Ты обречен быть собой. Этот факт, оставляет нам свободу рисовать что угодно, ведь изображаем-то мы только себя. Почерк. Походка. Выбранный тобой фарфоровый сервиз. Все выдает. Все твои дела выдают твою руку.
Всё — автопортрет.

.
Прежде, чем я сопьюсь, мне нужно стать тем, кого называют «художник». Это, вроде как, оправдывает.

Ещё вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а сегодня ты живёшь прошлым и не понимаешь, зачем тебе настоящее…

Каждый из нас — это не рассказанная история.

Вещи, которыми ты владеешь, в конце концов овладевают тобой.
(«Бойцовский клуб»)

Театр в мыслях. Бордель в подсознании.
(«Удушье»)

Я не злой. Я просто не боюсь говорить людям жестокую и неприятную правду. Мы живем в жестоком и неприятно…
… показать весь текст …