Чак Паланик

Потеряв все — обретаешь свободу? Свободу надо искать в себе самом. Ничего нет только у мертвого. У того, кто жив, есть хотя бы жизнь.

За первые 43 секунды знакомства мы определяем доход человека, возраст, интеллект и степень нашего к нему уважения.

Через шесть секунд вы начнете меня ненавидеть.

Но через шесть месяцев вы станете писать лучше.

С этого момента — по крайней мере, в ближайшие полгода — я запрещаю вам использовать мыслительные глаголы. А именно: «думать», «знать», «понимать», «осознавать», «верить», «хотеть», «помнить», «представлять», «желать» и сотни других, к которым вы так любите прибегать.

В этот список также должны войти: «любить» и «ненавидеть».

И: «быть» и «иметь». Но к ним мы вернемся позже.

До самого Рождества вы…
… показать весь текст …

Искусство рождается только от горя. И никогда от радости.

Это даже после того, как Пасхальный Кролик оказался враньём. Даже после Санта-Клауса, Зубной Феи, святого Кристофера, ньютоновой физики и атомной модели Нильса Бора, этот глупый-преглупый малыш по-прежнему верил мамочке.

Ничего нельзя знать. Зато ожидать можно чего угодно.

Все, кого ты любил, или бросят тебя или умрут. Все, что ты, создал, будет забыто. Все чем ты гордился, со временем будет выброшено на помойку.

Пока не нашлось ничего, за что можно бороться, можно бороться и против чего-то

Я зашла в свой первый в жизни настоящий тупик. Мне некуда идти.
Некуда идти такой, какая я сейчас.

Даже самая глупая мысль, все равно она правильная, потому что — твоя.

«Я стану воплощением всего того, что вас раздражает, и вы не сможете сказать ничего такого, что бы обидело меня, и не сможете оскорбить меня. Потому что со дна можно только подняться выше.»

Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит.
Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.

Из подтверждения старой истины, всегда можно извлечь свежую боль.

В мире, где клятвы не стоят вообще ничего.
Где обязательства — пустой звук.
Где обещания даются лишь для того, чтобы нарушать.
Было бы славно устроить так.
Чтобы слова обрели былое значение и мощь.

«Чаще всего люди покидают маленький город, — говорил Рэнт, — чтобы мечтать туда вернуться. А другие остаются, чтобы мечтать оттуда уехать».
Рэнт хотел сказать, что несчастны все и везде.

Как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.

Философ Мартин Хайдеггер обратил внимание на то, что человеческие существа привыкли воспринимать мир как бездонный источник сырья, которое в любой момент можно переработать на что-нибудь более стоящее. Лес — на дрова. Зверей — на мясо. Хайдеггер называл этот мир сырья, необработанных природных ресурсов немецким словом Bestand — запас. И люди, которые не имеют доступа к натуральному бештанду, то есть к нефтяным скважинам или алмазным копям, естественным образом обращаются к тому единственному рес…
… показать весь текст …

Хоть одно моё слово звонит в колокольчик твоей памяти?

Убить тех, кого любишь, это не самое страшное. Есть вещи страшнее. Например, безучастно стоять в стороне, пока их убивает мир. Просто читать газету. Так чаще всего и бывает.

Это твоя жизнь, и она становится короче каждую минуту.