Булат Окуджава

«…А он судьбу свою кляня, не тихой жизни жаждал,
И все просил: „Огня, огня!“ — забыв, что он бумажный.
В огонь, ну что ж, иди! Идешь? — И он шагнул однажды…
И там сгорел он ни за грош — ведь был солдат бумажный…»
#805552

Под крики толпы угрожающей,
Храпящей и стонущей вслед,
Последний еврей уезжающий
Погасит на станции свет.
Потоки проклятий и ругани
Худою рукою стряхнет,
И медленно профиль испуганный
За темным стеклом проплывет.
Как будто из недр человечества
Глядит на минувшее он…
И катится мимо отечества
Последний зеленый вагон.
Весь мир, наши судьбы тасующий,
Гудит средь лесов и морей…
… показать весь текст …

Расставалась она с двенадцатилетним мальчиком, а тут был уже двадцатидвухлетний молодой человек, студент университета, уже отвоевавший, раненый, многое хлебнувший, хотя, как теперь вспоминается, несколько поверхностный, легкомысленный, что ли. Что-то такое неосновательное просвечивало во мне, как ни странно. …

… Тогда десять лет были для меня громадным сроком, не то что теперь: годы мелькают, что-то пощелкивает, словно в автомате, так что к вечеру, глядишь, и еще нескольких как не бывало, а тог…
… показать весь текст …

На фоне Пушкина снимается семейство,
Фотограф щелкает, и птичка вылетает.
Фотограф щелкает, но вот что интересно:
На фоне Пушкина, и птичка вылетает.

Все счеты кончены, и кончены все споры.
Тверская улица течёт, куда — не знает.
Какие женщины на нас кидают взоры
И улыбаются… И птичка вылетает.

На фоне Пушкина снимается семейство.
Как обаятельны для тех, кто понимает,
Все наши глупости и мелкие злодейства
На фоне Пушкина. И птичка вылетает.
… показать весь текст …

Ну и-последняя точка для окончательно оптимизма!!!
Не все ль равно, что нас сведет в могилу-пуля или простуда?
Им там. наверно. хорошо-ведь нет плохих вестей ОТТУДА…
я жалоб не слыхал от них, никто не пожелал вернуться.
Они молчат, они в пути, а плачут т. е. кто остаются…
Они молчат Бог весть о чем-иные берега пред ними.
И нету разницы для них между своими и чужими…
К великой тайне приобщась, они уходят постепенно
под вечный марш, под скорбный марш. Под польский марш-под марш Шопена…

И всё-таки я жду из тишины
(как тот актер, который знает цену
чужим словам, что он несет на сцену)
каких-то слов, которым нет цены…
(Б.Окуджава)

…Речь интересна тогда, когда она как музыка. Я люблю голоса любимых мною людей не за слова, которые они произносят, а за их мелодии. За самые простые слова, за которыми я слышу любовь и понимание. Я больше никогда не услышу маминого звонка с вопросом: «Что ты сегодня кушала, детка?», а они для меня много важнее, чем целая речь какого-нибудь нобелевского лауреата…

И это все у нас в крови,
Хоть этому не обучали:
Чем выше музыка любви,
Тем громче музыка печали,
Чем громче музыка печали,
Тем чище музыка любви.

Забудешь первый праздник и позднюю утрату,
когда луны колеса
затренькают по тракту,
и силуэт совиный склонится с облучка,
и прямо в душу грянет
простой романс сверчка.

Пускай глядит с порога красотка, увядая,
та гордая, та злая, слепая и святая…
Что — прелесть ее ручек? Что — жар ее перин?
Давай, брат, отрешимся.
Давай, брат, воспарим.

Жена, как говорится, найдет себе другого,
… показать весь текст …

Я строил замок надежды. Строил-строил.
Глину месил. Холодные камни носил.
Помощи не просил. Мир так устроен:
была бы надежда. Пусть не хватает сил.

А время шло. Времена года сменялись.
Лето жарило камни. Мороз их жег.
Прилетали белые сороки -- смеялись.
Мне было тогда наплевать на белых сорок.

Лепил я птицу. С красным пером. Лесную.
Безымянную птицу, которую так люблю.
«Жизнь коротка. Не успеешь, дурак…» Рискую.
Женщина уходит, посмеиваясь. Леплю.
… показать весь текст …

Сто раз закат краснел, рассвет синел,
сто раз я клял тебя, песок моздокский,
пока ты жег насквозь мою шинель
и блиндажа жевал сухие доски.

А я жевал такие сухари!
Они хрустели на зубах, хрустели…
А мы шинели рваные расстелем —
и ну жевать.
Такие сухари!

Их десять лет сушили, не соврать,
да ты еще их выбелил, песочек…
А мы, бывало, их в воде размочим —
… показать весь текст …

О, были б помыслы чисты,
А остальное всё приложится.

Дилетантизм хорош только в любви.

Когда-то Есенин сетовал на то, что его стихи читают одни еврейские девушки. Евреи Советского Союза полюбили грузина Окуджаву и разнесли эту любовь по всему миру. Например, в Израиле прошло, по крайней мере, уже три международных фестиваля его памяти. Поэт очень любил эту страну, ездил туда, любил встречаться там с друзьями.

Сладкое время, глядишь, обернется копейкою:
Кровью и порохом тянет от близких границ.
Смуглая сабра с оружием, с тонкою шейкою
Юной хозяйкой глядит из-под черных ресниц.
Как ты стоишь… как приклада рукою
касаешься!
В темно-зеленую курточку облачена…
Знать, неспроста предо мною возникли,
хозяюшка,
Те фронтовые, иные, м о и времена.
Может быть, наша судьба как расхожие
денежки,
… показать весь текст …

Умирать не страшно — страшно не жить.

Две вечных подруги — любовь и разлука не ходят одна без другой.

Люди, воспитанные на пустой, бездумной развлекательности, поэзии Высоцкого не примут; не умеющие самостоятельно мыслить, его сарказма, его иронии не оценят; равнодушные ко всему, кроме личных проблем, тревоги и боли его не поймут.

К. Симонову
Над нашими домами разносится набат,
и затемненье улицы одело.
Ты научи любви, Арбат,
а дальше -- дальше наше дело.

Гляжу на двор арбатский, надежды не тая,
вся жизнь моя встает перед глазами.
Прощай, Москва, душа твоя
всегда-всегда пребудет с нами!

Расписки за винтовки с нас взяли писаря,
но долю себе выбрали мы сами.
Прощай, Москва, душа твоя
… показать весь текст …

Виноградную косточку в тёплую землю зарою
И лозу поцелую и спелые гроздья сорву.
И друзей созову, на любовь своё сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу.

«Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа…»

Дураком быть выгодно, да очень не хочется,
Умным — очень хочется, да кончится битьем…