boredищн

От убожества до божества один шаг

Неверие в бога — отрицание его существования.
Неверие в себя — то же самое — неверие в свое существование.

Когда я стою перед зеркалом, чищу зубы, или бреюсь, часто незаметно стараюсь рассмотреть человека напротив — что он за тип, что у него на уме. И замечаю, что он точно также пытается рассмотреть меня.

Если вы лысый, но бородатый, и хотите на голову волос — начните вырывать их из бороды и бросать под проезжающие грузовые машины — волосы испугаются и начнут перебираться повыше, на голову, в надежде, что у вас руки короткие

Посреди сцены на переднем плане стоит Рубль в позе дуэлянта, одна рука согнута в локте за спиной. Голова его слегка повернута в cторону Копейки, которая стоит на некотором расстоянии от Рубля, понуро опустив голову, так, что ни рукой, ни ногой до нее не дотянуться.
На заднем плане хор в несколько рядов из 99 копеек
Рубль:
— Ну что же ты, копеечка, рубль не бережешь?!
Хор из 99 копеек:
— Не бережоот, не бережооот!
Рубль басом:
— Не бе-ре-жоооот…
Копеечка становится на носки и, сложив руки лодочко…
… показать весь текст …

…они всегда находили общий язык,
А если нет, то покупали
В гастрономе, в мясном отделе
Потом
они его тушили, жарили, варили
А после
Задумчиво ели

Его Музой была музыка. Муза по имени Музыка.
Достаточно было включить магнитофон, и она приходила.
Если необходимо было писать о природе, или об искусстве, он включал классическую. Если что-нибудь о жизни, то Высоцкого. Если что-нибудь про тещу там, или любимую жену — металл.
Но чтобы писать, необходимо было выключить магнитофон, иначе писать было невозможно — так сильно впечатляла его Муза через Музыку. Но как только он ее выключал — Муза уходила.
Как только включал — приходила. Выключал — уходила. Писать не удавалось. Зато у него была. Муза… по имени Музыка

В кромешной тишине начинаешь ценить любые звуки
В кромешном шуме — тишину

Когда человек в кои то веки самокритично кричит — «Ах какой же я идиот!» - разумнее всего дать ему насладиться редкими секундами правды, и ничего не говорить

Херомантия — обычные трусы, а сколько шуму

Невозможно вынести мозг всаднику без головы

Весь смысл бытия —
В памятнике Я

По улице там и сям шли в разных направлениях группы лиц, лица которых склонны уважать лишь собственное мнение, ежеминутно сталкиваясь с группами лиц, чьи склонности были противоположны — уважение к любому мнению, кроме своего.
Я шел по улице и невольно оказывался то в одних рядах, то в других, то и дело думая: я из этих… нет, я из этих… все ж нет, я из тех… впрочем вряд ли, скорее из этих.
Таким образом, мне было непонятно — из каких же я. Я не мог определиться.
Но слава богу, моим сомнениям скоро пришел конец — ко мне подошла одна добрая мудрая женщина и за меня все решила.

Единственный, кого ты можешь знать хорошо — это ты сам.
Но именно себя ты знаешь меньше всего.

Хочу как Брежнев — ничерта не делать, получать награды и шевелить бровями.
Шевелить бровями я могу, ничерта не делать тоже. Остался один пункт.
Что я могу сказать — похоже быть Брежневым не так уж и сложно… когда нет работы

Я не доволен зарплатой. Начальник посоветовал мне почитать «Трансферинг реальности». Я почитал. Зарплата не изменилась, но в моей новой реальности начальник теперь каждый день докладывает мне сводки Лондонской биржи и подносит зажигалку, когда я беру дорогую кубинскую сигару.
…К сожалению в реальности начальника ничего не изменилось, разве что стало на одного дурачка больше, начитавшегося эзотерики.

Когда я замечаю, что мое отражение пытается рассмотреть меня, то показываю ему кулак — Ты что, сволочь, себе позволяешь?!
И чтобы вы думали?! Эта сволочь… показывает мне фигу!

Если Человек до сих пор не понял, в чем смысл жизни, то действительно — в чем смысл его жизни?

Когда я захожу, например, в магазин — оттуда обязательно кто-то выходит. Создается впечатление, что входя, я выдавливаю кого-то из пространства магазина.
Возможно человек не собирался выходить, но его мной выдавило изнутри наружу.
И вот он, выдавленный, идет кого-нибудь откуда-нибудь выдавливать. Возможно это буду я.
Когда меня откуда-нибудь выдавят, я, собравшись с силами, снова выдавлю кого-то.
И так до бесконечности. Пока будут силы на вдавливание.

Он старался быть добрым. Очень старался. Но периодически, чья-то невидимая рука нажимала в нем на какой-то невидимый клапан, и изнутри его, как из тюбика, черной густой липкой массой выдавливалось зло. И каждый раз он понимал, что вся доброта его — просто ширма для незаметного использования зла.
Но он с этим пытался бороться — загонял все черное внутрь, насколько это было в его силах. Но кто-то невидимый, очевидно внутри его самого — не давал — клапан в обратную сторону не срабатывал, и то, что…
… показать весь текст …