Бесшумно

У каждого человека всего одна жизнь, лимитированы шансы на спасение и единственная подлинная любовь. Оригинал без копипастов. Мы — две параллельные прямые, пересеклись вопреки всем законам Вселенной. Пересеклись, чтобы спасти друг друга. Но что-то пошло не так. Наверное потому что мы попытались спастись с помощью того, что нас окончательно и бесповоротно убьёт. Да, именно убьёт, а не сделает сильнее. Привет тебе, о великий Ницше. [1]
Мы были собранием противоречий в четырёх томах черно-белых велибров с поломанной рифмой.
Раздробленная жизнь срослась как попало без гипса, но мы не опускали переломанные руки и всё еще пытались ими друг друга обнять.

Часто мы замечаем в людях нашу собственную уязвимость и боремся с ней.

Мы часто выбираем не те двери, бежим по сгоревшим мостам, шагаем по бездорожью, проникаем гораздо глубже, чем это было необходимо и тьма засасывает нас… Дойти до света в конце тоннеля возможно, только
пройдя его насквозь. Принять свои ошибки и начать движение. Не игнорировать и не обходить.

Простить не/до/сказанное можно, но сложно потом не видеть во всем сказанном недосказанность.

Мы посещаем чужие храмы
Своим уставом тряся, как хамы
Не сохраняй здесь черновики
Толпа осудит таких, как ты

И вот ты полностью уничтожен
Ты долго выл, вылезал из кожи
А факты вычурны и просты
Судьба ломает таких, как ты

Подепрессуешь, залижешь раны
Наложишь швы на горящие шрамы
Исследуй новые тупики
На небе любят таких, как ты

Мой день потоплен в литрах кофе и дыме сигарет…
На очевидные вопросы ответов точка net.

К близким людям не бывает подробных инструкций, как к чайнику. Если человек действительно важен, то разбираться со всеми шероховатостями, сбившимся настройками и поломками придется самостоятельно.

— Здесь почти всегда пасмурно. Это ведь Петербург — город дождей, туманов и мостов. Город контрастов. Королевство печали и радости.
— Кажется здесь мне самое место…

Когда-нибудь наши песни окончательно отболят у меня внутри…

Я для нее был открытой книгой, но главы мои, написанные медицинским почерком, читать было слишком сложно, а иногда просто невозможно… Поэтому она вернула меня в библиотеку.