Анна-Мария Кёр

Музыка — носитель вечных воспоминаний, их верный спутник. Иногда мелодия взрывает память, с корнями вырывая прошлое…

Было время, когда ты знал мой почерк, чувствовал моё настроение по цвету чернил, знал об усталости моей руки, при нажатии пальцев.
Теперь я не выбираю чернила и бумагу, я набираю текст на клавиатуре своего компьютера. Когда пишу тебе, единственное, что могу выбрать — это шрифт, и величину букв, и скорость, с которой набираю. Но это ничем не отличает вид моих писем, от писем других людей и поэтому выбираю слова, по которым ты будешь безошибочно узнавать меня.

Он нашёл её 24 декабря, она лежала на снегу, в синем трикотажном платье. «Как кукла здесь оказалась? Возможно, кто-то её потерял, — подумал он». Он поднял её, она была красивой — каштановые волосы, кукольный носик, карие большие глазки. «Ей холодно, заберу её себе, — тихо сказал он». Когда она очутилась в его руках, почувствовала его тёплое дыхание и нежные руки стала оживать.
Он подошёл к дому, открыл большую стеклянную дверь, прижал её к груди, и ей стало тепло и приятно. А после сел в кресл…
… показать весь текст …

Есть люди, которым можно рассказать о многом. Чувствую себя на седьмом небе, когда удаётся встретить таких людей и быть искренней. Их узнаешь среди других по спокойному лицу и доброму лучистому взгляду.

Желания и мечты — живой родник, который бьёт ключом… Нельзя путать одно с другим. Можно всю жизнь мечтать о безмятежной жизни, а желать — делать важное, яркое для себя дело.

Музыка важная часть жизни и делит её на разное время, разные периоды. Есть музыка, которой я «зализывала» свои «сердечные раны», есть музыка, которую услышала в 15 лет, а она до сих пор со мной. Мой плейлист — это дорога, грусть и радость, открытие для себя города и человека, красивый танец, встречи и расставания, память о людях, которых давно нет рядом…

Есть музыка, к которой не возвращаюсь, потому что «той» девочки уже нет, и музыка уже не моя.

Ты никогда ничего не знаешь о людях на самом деле, ты никогда не знаешь чего «стоит» всё то, что она, умеет, чем владеет и оперирует, раздаёт и собирает. Ты ничего не знаешь о ком — то, потому что тебе того не надо, но ты точно можешь узнать о себе, когда заглянешь внутрь себя, проанализируешь свои поступки и слова…

Обсуждение чужой «проблемы: обо мне плохо говорят» напоминает игру «карточный домик», если аргументы выстраиваются на шатком фундаменте самой «проблемы». Обязательно появится участник обсуждения, который вытянет единственную карту с обоснованным аргументом и «домик» рухнет.

Это были очень красивые мужские руки. Длинные, безупречные пальцы, тёплые ладони. Правильной формы ногти. Руки, к которым хотелось прикасаться, лёгкое прикосновение которых хотелось ощущать на себе. Довериться им, испытывать их тепло, прикасаясь своими пальцами… Изучать их, как непрочитанную книгу. Читать мелкие черточки, всматриваться в причудливые линии. Испытывать их силу, нежность… Такие руки не могут причинить вреда. Они способны дарить ей только удовольствие. Подавать кофе утром, массировать её красивые ножки, обнимать, подносить её к вершине блаженства…

«Do you want me to read your hands?» — She asked cautiously.
Smiling, he held out his palms to her.

Автобиография, как жанр, всегда пугал Аниелу больше всего. Она помнит, как в школе принуждали писать автобиографии. И уже после слов: «Я такая родилась…» становилось тошно и дальше писать было страшно, потому что всё написанное сразу перестало быть настоящим. Ибо её биография началась иначе, и никогда неизвестно, какие именно события нужно туда вписывать. Все или только наиболее значимые…, а таких событий много.
Если бы она должна была писать автобиографию, она бы начала с того, что не помнит тот день, когда родилась, но говорят, что он был тёплый.
Впервые в жизни Аниела влюбилась в книги — надолго! Второй раз влюбилась в шесть лет — то есть очень поздно… в голубоглазого хорватского мальчика, поэтому она считает себя лишенной национальных предубеждений с раннего детства.

Потом…
Она влюблялась ещё и ещё в разных людей, но не знает, научилась ли любить…